— И кто не мечтает о подобной жизни? — с наигранным энтузиазмом воскликнул Хитч.
— Ты можешь надо мной смеяться, — проворчал я. — Но это неплохая мечта. Окажись я в хорошем полку, и я мог бы покрыть себя славой. И я не вижу ничего плохого в мечтах о жене из хорошей семьи и уютном доме на склоне лет. А что меня ждет теперь? Если я буду хорошо хоронить умерших, то, возможно, заслужу капральские нашивки. А когда я стану слишком стар, чтобы копать могилы, — что тогда? Что?
— Неужели ты веришь, что застрял здесь до конца своих дней?
— А у меня и не может быть другого будущего! — угрюмо заметил я.
Сказав это вслух, я словно приблизил это. Может быть, меня повысят. Возможно, на моем рукаве заведется несколько нашивок, но все равно я останусь толстым одиноким могильщиком. А когда я перестану справляться с обязанностями, когда мое тело устанет под бременем всей этой плоти, я останусь нищим в каком-нибудь захудалом городке. Я откинулся на спинку стула. Мне никак не удавалось успокоить дыхание.
— Не принимай это близко к сердцу, Невер. В тебе бурлит магия, а ты боишься, что тебя ждет скучная жизнь. На самом деле тебе следовало бы молиться о скуке. Как же все-таки люди ее недооценивают! Скука подразумевает, что никто не пытается каждый день убить тебя.
Он мрачно усмехнулся собственной остроте.
— Мне почти что хочется… — начал я, но замолчал, когда Хитч резко взмахнул рукой:
— Тебе следует быть осторожнее в своих желаниях. Если ты так и не услышал, что я повторял тебе целый вечер, послушай сейчас. Твои желания имеют неуютное обыкновение сбываться. Так что будь осторожен. Магия-то всегда настороже.
— Возможно, один или два раза… — начал было я, но Хитч вновь нетерпеливо меня перебил:
— Ты захотел поступить на службу в Геттисе. И тебе это удалось, поскольку магия так захотела. Этот пост — не считаешь ли ты его случайным выбором полковника? Осмелюсь предположить, что спекам есть от этого какая-то польза.
— Как то, что я охраняю это кладбище, может пойти на пользу спекам?
— Не знаю, — негромко ответил он. — Но тебе стоит об этом хорошенько подумать, Невер. Зачем ты им здесь? Чего они хотят от тебя?
— Я не знаю. Но чем бы это ни было, я этого не сделаю. Я не предам свой народ. — Мне показалось, я понял, чего боялся Хитч. — Я не буду небрежен и не позволю им насмехаться или осквернять покой наших мертвецов.
— Насмешки над покойниками не в духе спеков, — спокойно возразил Хитч. — Они с большим уважением относятся к мертвецам и утверждают, что обретенная мудрость не исчезает даже после смерти. Ты это знал?
Я покачал головой:
— Та часть меня, что находится здесь и говорит с тобой, почти ничего не знает о спеках. Но существует и другая моя часть, которой, я боюсь, известно о них даже слишком много.
Он позволил себе улыбнуться:
— Твоя осведомленность о существовании этой части и способность признаться в этом показывают, что ты становишься мудрее, Невер. — Он тяжело вздохнул и встал. — Уже поздно. Я возвращаюсь в город. В борделе Сарлы Моггам появилась новая шлюха. Я хочу ее отведать, пока она совсем не выдохлась.
— Но ты говорил, что у тебя есть женщина-спек.
Он приподнял одно плечо и улыбнулся странной улыбкой — смущенной и вызывающей одновременно.
— Мужчине нравится владеть ситуацией, хотя бы иногда. Женщина-спек ему этого не дает. Она делает все так, как считает нужным, и ждет от тебя лишь покорного подчинения.
Почему-то его слова напомнили мне об Эмзил.
— Кстати, у меня так и остался мешок Эмзил. Не мог бы ты вернуть его ей, когда в следующий раз отправишься в Мертвый город?
— Конечно, — согласился Хитч. — Если ты считаешь это необходимым. Но речь идет всего лишь о мешке. Не придавай ему слишком большого значения.
— Я обещал ей его вернуть. Мое обещание для меня дороже мешка. Кроме того, я положил в него кое-какие подарки. Для детей.
Он покачал головой:
— А я тебя предупреждал, старина. Эмзил из тех орешков, которые нелегко разгрызть. Не думаю, что ты найдешь к ней подход через детей. Побереги время и силы. Пойдем со мной к Сарле Моггам.