Кроме этого, в письмах Ярил было немного того, что представляло бы для меня интерес. Карсина пыталась восстановить с ней отношения, но моя сестра оттолкнула ее. Семья Ремвара помолвила его со старшей дочерью старого столичного аристократа. Отец Карсины подыскал для нее многообещающего молодого капитана, и весной она отправится на восток, чтобы встретиться с будущим мужем. Странно, но это по-прежнему задевало меня.
Мой отец получил письмо из монастыря Ванзи. В нем выражались соболезнования и предлагалось частично отрешить моего брата от сана, если мой отец пожелает назначить его своим наследником. Гар Санвер, наставник Ванзи, признавал свое предложение довольно необычным, но утверждал, что в подобные времена следует всеми силами хранить благородные фамилии королевских лордов. Ярил писала об этом с заметной иронией.
Отец получил соболезнования и от Колдера Стита с его дядей. Они последовали моему совету не навещать нашу семью сразу после трагической гибели близких, но с радостью приехали бы весной. Тон письма граничил с «подобострастием» (здесь я задумался, откуда это могла узнать Ярил. Неужели она пробиралась в кабинет отца и читала его письма?), и Ярил опасалась, что отец примет все за чистую монету. Он в ответ написал, что будет рад их принять и обязательно найдет человека, который сможет разобраться в присланной мной карте и поможет им отыскать место, откуда взялся заинтересовавший дядю Колдера камень. Ярил слышала от меня о Колдере и не слишком радовалась предстоящему визиту. В последнем ее письме говорилось, что поместье уже не процветает. Мой отец уволил многих людей, назначенных мной на руководящие посты, в том числе и сержанта Дюрила, но здоровье не позволяло ему обучить им замену, не говоря уже о том, чтобы присматривать за ней. Ярил подозревала, что некоторые из них нечисты на руку, и намеревалась разобраться с ними сама, если отец не примет надлежащих мер. Эта мысль потрясла меня.
В том же письме Ярил дважды упомянула, что боится, не погиб ли я, поскольку она не получила от меня вестей, а мой конь вернулся домой без седока. Это, а также известие об увольнении Дюрила за участие в моем «заговоре», огорчило меня больше всего. Я лелеял надежду, что пошлю ему письмо и он попросит кого-нибудь прочесть его, а потом поделится новостями с Ярил. Было горько узнать о том, что мой старый наставник так жестоко вознагражден за многолетнюю верность нашей семье. Куда он теперь денется и чем займется? Я не мог придумать, как мне теперь переправить письмо Ярил; возможно, я буду вынужден просить полковника Гарена об отпуске, чтобы вернуться за сестрой и выяснить, что сталось с сержантом Дюрилом.
Вкладывая последнее письмо в конверт, я острее ощутил свое одиночество, но мне стало и немного легче. Да, сейчас я один, но в мире еще есть люди, которые хорошо относятся ко мне. Этой ночью я преклонил колени и вознес молитву к доброму богу, чтобы он защитил тех, кого я люблю, хотя не делал этого уже много дней.
Глава 19
Зима
За ту долгую зиму мы еще дважды встречались со Спинком. Сначала всего лишь через несколько дней после первой нашей беседы в моем домике. В тот раз я вернул ему письма Ярил. Он не смог задержаться надолго, и я едва успел поблагодарить его и попросить пока что не выдавать меня Эпини.
Уверен, он собирался навестить меня еще, но судьба распорядилась иначе. Нам сообщили, что король жестоко разочарован в нас и в ближайшее время Геттис посетит группа высокопоставленных офицеров и аристократов, которая проинспектирует наш полк и предложит королю совет, как с нами поступить. На основании выводов комиссии генерал Бродг может быть смещен с поста командующего восточными войсками. Новость никого не воодушевила, лишь вызвала панику среди офицеров, неистово взявшихся за проверки и взыскания. Я догадывался, какое давление оказывают на Спинка как на младшего офицера, чтобы он вымуштровал своих солдат. В деле создания благоприятного впечатления его начальство полагалось на него. Я ему не завидовал.