Если раньше Утесу приходилось плечами раздвигать заросли, то теперь огромные деревья возвышались над нами. Могучие стволы казались колоннами, поддерживающими небо. Великаны росли довольно далеко друг от друга, и я не мог дотянуться до их нижних ветвей. Первые ветки начинались высоко над моей головой и сплетались в полог, который совершенно заслонит свет, когда свежая листва войдет в полный рост. Никогда прежде я не гулял по такому лесу. Сонные чары развеялись под внезапным ударом искреннего и глубокого страха. Я узнал гигантские деревья. Точно такие же росли в конце дороги. Я остановился и огляделся. Во все стороны уходили ряды могучих стволов, похожих на колонны. Я не знал названия этих деревьев и никогда не встречал их где-нибудь еще. Верхние части стволов были странно испещрены пятнами от зеленого до красновато-коричневого оттенка. Но здесь, на высоте моего роста, стволы походили на канаты, словно представляли собой множество сплетенных стеблей, а не единое целое. Расходящиеся от деревьев корни вздымали почву холмиками. Прошлогодняя палая листва густо устилала землю вокруг. Сочный запах здорового гниения наполнял мои ноздри.
Тишина этого места давила мне на уши, и между двумя ударами сердца я вдруг понял кое-что, что всегда знал, но никогда не осознавал до конца. Деревья — живые. Окружавшие меня колоссы не были делом рук человека или каменными костями земли. Они были живыми существами, каждое из них начиналось с крошечного зернышка и было старше, много старше всего, что я мог вообразить. От этих мыслей мурашки забегали по моей спине, и я внезапно затосковал по небу над головой и дуновению ветра. Однако меня окружали деревья. Я вдруг заметил просвет между ними и зашагал прямо туда, забыв об оленьей тропе, к этому времени превратившейся в едва различимое извилистое углубление на покрытой мхом земле.
Более освещенное пятно образовалось там, где один из гигантов накренился к земле. Его корни были вырваны из земли, голые ветви упирались в соседние деревья. Падение великана словно открыло окошко в небо, и весенний свет коснулся мшистой земли. Тут и там несмело поднимались вверх молодые деревца. Впрочем, увидь я их в Старом Таресе, я бы назвал их скорее старыми. Однако среди этих гигантов они казались побегами. И у одного из этих молодых деревьев я обнаружил тело, которое искал.
Мы хоронили его в закрытом гробу, и я был поражен, увидев, как он молод — скорее мальчик, чем даже юноша. Он сидел, привалившись спиной к стволу, его голова свешивалась на грудь, лицо скрывали длинные светлые пряди. Если бы не посеревшая кожа, можно было бы подумать, что он просто заснул. Потемневшие в смерти руки лежали на коленях. Он выглядел умиротворенным.
Я смотрел на него и думал, чего же я боялся найти. Спеки не раздели его. Не отрезали ему конечности, не надругались над телом так, чтобы это было заметно. Они лишь унесли его сюда и посадили под дерево.
Падающие свыше лучи весеннего солнца озаряли юношу, словно его коснулась рука бога. Крошечные насекомые танцевали над ним мерцающим облаком прозрачных крылышек. У меня за спиной нетерпеливо фыркнул Утес. Я оглянулся на своего коня и на грязный кусок холста и веревку, привязанные к его седлу. Неожиданно мне показалось, что это я собрался потревожить покой мертвеца.
— Пожалуйста, сэр, — окликнул меня мужской голос. — Не докучайте ему. Сейчас он в мире.
Я отскочил в сторону и изготовился к схватке. Утес повернул голову и с любопытством покосился на меня. Спек не дрогнул и не пошевелился. Он даже не посмотрел в мою сторону, а спокойно стоял, сложив руки на животе и склонив голову, словно в молитве. На долгий миг все мы застыли в неподвижности. Спек оказался мужчиной средних лет, совершенно нагим. Его длинные, испещренные полосами волосы удерживал берестяной шнурок. Он был безоружен и не носил украшений. Естественный, как животное, он с покорным видом стоял передо мной. Я показался себе ужасно нелепым в дурацкой стойке изготовившегося к драке задиры. Успокоив дыхание, я выпрямился и расправил плечи.
— Зачем вы это сделали? — сурово спросил я.
Он поднял на меня взгляд. Я с удивлением обнаружил, что глаза его такие же разноцветные, как и все тело. Левый, карий, смотрел на меня из темного пятна, правый, зеленый, был окружен загорелой кожей.