Спинк улыбнулся:
— Эпини уже о них позаботилась. Они с Эмзил очень близки. А ее дети стали для нас почти родными.
— Рад слышать, — сказал я и удивился тому, какую благодарность я ощутил.
— Кстати, она тоже сильно за тебя переживает, Невар, — немного помолчав, заметил Спинк. — И ее ужас при мысли о твоей смерти не был похож на дружескую заботу. — Он вновь повернулся к двери. — Так что, Невар, мне пора. Слишком жестоко оставлять их в неведении, затягивая беседу с тобой. Должен признать, мне страшно возвращаться. Гнев Эпини будет ужасен. Боюсь, я вряд ли могу рассчитывать на скорое прощение.
— Вини во всем меня, — извиняющимся тоном предложил я.
— Не беспокойся, я так и собирался поступить.
Его усмешка слабо напоминала ту усмешку, к которой я привык, но все же я был рад ее увидеть. Я заговорил прежде, чем мужество меня покинуло:
— Спинк, завтра я приеду в город. И зайду к тебе. Мы можем сказать всем, что я пришел навестить твою служанку Эмзил.
Он на миг поджал губы:
— Странное дело, как легко ты нашел предлог, когда захотел его поискать.
Я склонил голову перед упреком в его голосе. Я мог представить, к чему он возвращается, и страшился собственной следующей стычки с кузиной.
— Я увижусь с Эпини и объясню ей, что во всей этой секретности виноват я сам. И я заеду в штаб, чтобы доложить о нападении.
Он посмотрел на меня:
— И как ты это докажешь? За три дня твоя рана полностью исцелилась. Ты не сможешь доказать, что на тебя напали. Что ты им скажешь?
— Что-нибудь придумаю.
Он мрачно кивнул и вышел. После того как Спинк уехал, я закрыл дверь на засов. Потом снял кофе с огня и налил себе чашку. Сейчас мне хотелось совсем не этого, но я все равно его выпил. Кофе был горячим и горьким и не сумел даже притупить мой голод. Пока рядом находился Спинк, я мог уверенно утверждать, что мои мысли принадлежат мне. Теперь, когда он ушел, я снова почувствовал себя в осаде.
«Невар». Зов Оликеи прозвучал ближе.
— Нет, — ответил я вслух. — Я порвал с тобой и твоей магией.
Глава 28
Гробы
Той ночью я не собирался спать. Мне не хотелось проснуться и обнаружить, что во сне я ушел в лес. Я сидел на стуле возле очага. Час проходил за часом, я пил одну чашку горячего кофе за другой. Летняя ночь выдалась теплой, и я не стал подбрасывать дров в очаг. Я смотрел на гаснущее пламя, пока оно не превратилось в тусклую рябь над черными угольками.
Время от времени я слышал зов Оликеи. Всякий раз искушение вспыхивало во мне с новой силой, но я твердо решил ему не поддаваться. Я пытался зажимать уши руками, но это ничуть не приглушало ее слов. не голос, а магия доносила до меня ее зов. Состоит ли она в союзе с магией или остается ее невольным инструментом? Может быть, она просто хочет использовать мою магию в собственных целях?
Последняя чашка кофе оказалась густой и невыносимо горькой. Весь день я трудился, и теперь мое тело стенало о сне. На пике ночи я замерз. Мне хотелось завернуться в одеяло, но я себе не позволил. Чем уютнее мне будет, тем уязвимее я стану для сна. Скоро придет рассвет. Я потер глаза, встал и принялся расхаживать по комнате. Потом широко зевнул и снова уселся на стул.
«Невар».
«Я не приду».
Я откинулся на жесткую спинку стула и уставился в темный угол комнаты. Я мог себе представить, как рассержена Оликея моим отказом. Она наверняка стоит на опушке молодого леса, у самого ручья, где я беру воду, совершенно обнаженная, без страха перед ночной прохладой и росой. Когда я в последний раз был с ней, я кое-что заметил — даже в темноте, проводя рукой по гладким изгибам ее спины, я чувствовал пятнышки на ее коже. Темные и светлые участки чуть-чуть отличались на ощупь. Моя мать любила похожие ткани. Как она их называла? Я не мог вспомнить, и это меня опечалило. Еще один маленький кусочек прежней жизни потерян.
— Невар.
— Оставь меня в покое, Оликея. Ты меня не любишь. Ты даже не знаешь, кто я и откуда пришел. Ты точно такая же, как Эмзил. Она не способна увидеть за моим жиром, каков я внутри. Ты тоже не видишь дальше моего тела. Но для тебя оно делает меня желанным. Наверное, только оно.
— Кто такая Эмзил? — тут же резко и подозрительно спросила Оликея.
— Не беспокойся об этом. Она всего лишь еще одна женщина, которая меня не любит.
— В этом мире полно женщин, которые тебя не любят. — Она презрительно надула щеки и вздернула подбородок. — Почему тебя заботит мнение еще одной?