Мне потребовалось несколько мгновений на то, чтобы понять, о чем он говорит.
— Клянусь добрым богом!
Мне показалось, что кто-то ударил меня в живот. Мне и в голову не пришло, что тело Карсины в моей постели будет воспринято иначе чем свидетельство заботы с моей стороны. У меня вновь закружилась голова. Слухи о том, что я убийца и насильник, уже было непросто выносить. Но некрофилия — это уже слишком.
Высказав все это Спинку, я добавил:
— А я-то надеялся, что попытка спасти Карсину будет засчитана в мою пользу.
— Тебя ждет казнь, Невар.
— Я этого не делал, Спинк. Надеюсь, мне позволят защищаться? Им придется признать, что кто-то меня ударил. — Новая мысль встревожила меня. — Мой дневник. Мой дневник сына-солдата. Ты можешь его забрать?
— Об этом я уже позаботился. Дневник в безопасности у меня дома. Никто не узнает твоих тайн, Невар.
— Это меня не беспокоит. Я надеялся, что его можно рассматривать как свидетельство. Если человек ведет дневник, он записывает туда правду. Конечно, многое в моем дневнике я бы хотел сохранить в тайне, но там есть и достаточно того, что докажет мою невиновность.
— Или сумасшествие. Невар, я не думаю, что тебе позволят выбирать, что из твоего дневника показать судье. Неужели ты действительно хочешь, чтобы он увидел его весь?
Я вспомнил обо всем, что записано в моем дневнике. Мое настоящее имя в том числе. Стыд трибунала тяжким грузом ляжет на плечи моего отца. Мои откровенные размышления об отце и Ярил, описание моих отношений со спеками. Нет.
— Сожги его, — неожиданно решил я. — Пусть меня лучше повесят, чем он станет кормом для желтых газетенок.
— Я этого не допущу, — заверил меня Спинк.
Мы оба довольно долго молчали. Я медленно осознавал всю безнадежность своего положения.
— Зачем ты здесь? — наконец спросил я.
Он на мгновение прикрыл глаза.
— Эпини потребовала, чтобы я тебя навестил. Она кое-что сделала, Невар. Для друга, выполняя его предсмертное желание. Она не знала, что это подразумевало. Сержант Хостер доверил ей письмо. Она пообещала, если он умрет, отдать конверт командиру полка и потребовать, чтобы его прочитали в ее присутствии. Невар, я клянусь, она не знала, что было в письме! Когда майор Хелфорд прочитал его вслух, она упала в обморок прямо в его кабинете. За мной послали, и мне пришлось отнести ее домой. Она до сих пор в смятении.
Мне не нужно было спрашивать, о чем оно было. Моя кузина Эпини невольно передала свидетельство Хостера против меня.
— Письмо обвиняет меня в убийстве Фалы, — медленно заговорил я. — Там сказано, где можно найти упряжь Утеса, в которой заменен один кусок.
Спинк пристально смотрел на меня.
— Да, — едва слышно проговорил он.
В его глазах застыла печаль. Я попытался не замечать в них вопроса.
— Это сделал Хитч, — объяснил я. — Он во всем признался мне в ту ночь, когда стал ходоком.
Спинк отвернулся. Он больше не смотрел мне в глаза.
— Спинк, я говорю правду. Он рассказал мне, что взял ремешок из упряжи Утеса и задушил им Фалу, поскольку магия его заставила. Он все это устроил. Именно он привел меня в бордель Сарлы Моггам.
Тут я осекся, вспомнив, что там никто не видел нас вместе. Он вошел раньше меня и покинул бордель, когда я все еще оставался там.
«О, как ловко проделано, Хитч! Ты хорошо послужил магии».
— Мне жаль, Невар, — запинаясь, выговорил Спинк. — Я тебе верю. Правда. Но все это выглядит так… неубедительно. Зачем разведчику Хитчу убивать шлюху? Ты обвиняешь покойного, которого уважали в полку. Да, он был слегка странным, но никто не поверит, что Хитч убил Фалу, потому что его заставила магия спеков.
— Однако они поверят, что я сделал это удовольствия ради, — угрюмо проговорил я.
Он прикрыл глаза.
— Боюсь, что так и будет.
Я отвернулся, отошел от двери и сел на койку. Деревянная рама заскрипела, но я не обратил на это внимания.
— Уходи, Спинк. Сохрани репутацию. Не думаю, что для меня еще можно что-то сделать. Уходи.
— Мне придется уйти. Но я вернусь, Невар. Я не верю в то, что о тебе говорят. Эпини тоже. Сейчас большинство женщин сердиты на нее, поскольку, хотя она и отдала майору Хелфорду письмо, она попыталась объяснить, что все это ужасная ошибка и что сержант Хостер не знал правды. Но они нашли упряжь Утеса, спрятанную в конюшне, и в ней действительно был заменен ремешок, совпадающий с тем, которым задушили Фалу.
— Значит, я не только стукнул себя по голове ведром, пока осквернял мертвых, но и оказался настолько глуп, что задушил шлюху куском собственной упряжи? Подумай сам, Спинк! Неужели ты способен представить себе, чтобы кто-то задумал такое убийство? «Я вытащу ремешок из упряжи собственной лошади, возьму его с собой в город, выманю Фалу из борделя, задушу ее и оставлю тело вместе с удавкой там, где его обязательно найдут!» Неужели кто-то может поверить, что я настолько глуп?