— Ты отступился бы от своего слова, Невар?
Ее волосы запутались в кустах. Эпини остановилась и с раздраженным ворчанием освободила их.
— Конечно нет!
— Так как ты можешь предполагать, что я это сделаю? Я обещала Лисане, что постараюсь спасти деревья предков. И я намерена держать свое слово.
— Эпини, не думаю, что майор Хелфорд выслушает тебя с большим вниманием, чем меня полковник Гарен. Скорее, с меньшим — ты же женщина.
— Какие утешительные вещи ты мне говоришь, Невар!
Я ощущал, как в Эпини вскипает гнев, но ничего не мог с этим поделать. И еще я опасался, что, когда он вырвется наружу, ошпарить может нас всех.
— Эпини, что ты можешь сделать?
Она вновь остановилась. Теперь до нас уже доносились голоса. Меня вдруг охватил страх. Я привел сюда Эпини, надеясь, что рабочие ей помогут. А если они откажутся? Вдруг они обидят ее?
— Мне не стоило приводить тебя сюда, Эпини. Большинство работающих здесь людей — каторжники. Да и охрана немногим лучше.
— А мне кажется, что ты все правильно сделал, Невар. Теперь я смогу сама увидеть, как они работают и где и чем пользуются. Возможно, эти сведения помогут мне их остановить.
Она пригладила волосы и отряхнула юбку. Она приводила себя в порядок, понял я, перед встречей с рабочими отрядами.
— Эпини, как ты вообще можешь их остановить? — тихо спросил я.
— Я думаю о взрывах, — тут же ответила она. — Я слышала, их используют для того, чтобы валить деревья. Может быть, они сработают и для того, чтобы заставить их остановиться.
— Добрый бог, будь милосерден! Эпини, забудь об этом. Ты лишь повредишь себе и другим. Да и где ты возьмешь взрывчатку?
Она повернулась ко мне и хитро улыбнулась:
— Неужели ты забыл? Мой муж отвечает за снабжение.
И с этими словами она отпустила мою руку. Лес вокруг меня невыносимо засверкал и развеялся облаком пыли. И через мгновение я уже смотрел в потолок своей камеры. Застонав, я прикрыл глаза рукой.
Глава 33
Трибунал
В день суда меня разбудили рано утром. Мне дали таз с теплой водой и чистую тряпку, чтобы я привел себя в порядок. Когда я поблагодарил тюремщика, он угрюмо ответил:
— Это для удобства суда, а не для тебя.
Вода стала грязной задолго до того, как я закончил. Только запекшаяся на голове кровь уже окрасила воду в ржаво-коричневый цвет. Мне захотелось взглянуть в зеркало, но потом я обрадовался, что его у меня нет. Волосы и щетина успели отрасти. Я не переодевался с тех пор, как очнулся в камере. Колени брюк все еще были испачканы могильной землей, моя собственная кровь засохла на рубашке и куртке. Штанины, похоже, успели повстречаться со вполне настоящими шипами и колючками за время моей последней прогулки во сне. Я заметно похудел, но не как человек, который много работал. Плоть болталась на моем теле; кожа на лице обвисла. Я подозревал, что на суд придет много желающих поглазеть на чудовище. Благодаря заключению я буду вполне соответствовать.
В последние два дня ожидание стало невыносимым. Никто не приходил поговорить со мной. То ли Спинк был слишком зол на меня, то ли слишком занят сбором показаний в мою пользу. В долгие часы после «возвращения» в камеру мои чувства колебались в бесконечной череде волн. Лисана сказала: если я буду делать то, чего хочет магия, я смогу спастись. Я обещал выполнить все условия. Но магия ни о чем меня не просила. Я сидел без дела и без надежды — мне оставалось только ждать. Я пытался уловить хотя бы искорку магии в своей крови, чтобы увериться, что она меня не покинула. Ничего. Если магия и дала мне какой-то приказ, я не знал, в чем он состоит. Никто и ничто не могло меня спасти. Пришло время встретить свою судьбу, как подобает солдату.
Ближе к полудню появился Спинк. Услышав шаги в коридоре, я сразу же подошел к окошку в двери камеры. Спинк нес с собой мою запасную форму, починенную, выстиранную и выглаженную. По блеску в его глазах я понял, что он все еще злится из-за моих слов об Эпини. То, что мне придется сказать ему сегодня, понравится ему еще меньше, подумал я. Возможно, у меня не будет другой возможности поднять эту тему.
Вот почему я приветствовал его словами:
— Эпини намерена воспользоваться взрывчаткой, чтобы остановить уничтожение старейших деревьев.
Он застыл на месте и уставился на меня. Потом повернулся к тюремщику, оставшемуся вне поля моего зрения:
— Принесите этому человеку еще воды и бритву! В таком виде он не может предстать перед судом. Нам следует позаботиться о том, чтобы все выглядело достойно.