Я попытался подняться и обнаружил, что боль в ногах все еще сильна. Стиснув зубы, я перекатился на колени, подполз к дальней стене и приложил к ней ухо. До меня донесся негромкий шорох, словно голодные мыши грызли стену. Мыши в кирпичной стене, уходящей в землю? Тихие удары и скрежет доносились явно из-под ее поверхности. Штукатурка продолжала сыпаться со стен, трещина пробежала вдоль потолка. Затем между двумя рядами кирпичей у основания стены хлынул поток пыли и мелких обломков. На полу образовалось несколько кучек штукатурной крошки. На моих глазах один из кирпичей где-то посреди стены начал медленно расшатываться взад-вперед. Как только он достаточно высунулся из стены, я схватил его двумя руками и попытался вытащить. Он не поддался. Я отпустил его и продолжил наблюдать. Стена продолжала сбрасывать крошки раствора и штукатурки. Рядом с первым кирпичом зашевелился второй. Странные звуки не стихали.
Два кирпича одновременно выпали из стены на пол камеры, и я почуял запах земли. А в следующее мгновение в камеру устремился поток мелких белых корешков. Вслед за ними посыпались на пол комья влажной земли. Меня охватил внезапный ужас — я вспомнил, как корни тянулись из молодых деревьев и проникали в тела ходоков. Я с трудом отполз в сторону, сердце молотом гремело у меня в груди. Я едва не позвал тюремщика. Нет. Даже такой ужасный конец наступит быстрее, чем под ударами плети. Третий кирпич, чуть выше первых двух, упал на пол с негромким стуком. Новые корни вползли в камеру и свисали со стены оборкой из белого кружева.
Я глубоко вздохнул и сдвинулся ближе к корням. Запах земли усилился. Выше того места, откуда выпали кирпичи, появилась новая трещина, зигзагом прорезавшая стену. Стена вспучилась, и неожиданно полдюжины кирпичей выпали на мою сломанную койку. Вечерний свет и свежий воздух проникли в камеру через отверстие величиной с мою голову. Надежда вскипела во мне рябью. Магия готовит мне побег.
«Какой окажется цена?» — задумался я, но пришел к выводу, что меня это не волнует.
Я на коленях пополз к стене. На сей раз, когда я дернул кирпич, он легко поддался. Дыра вверху стены открывалась на уровне земли в заброшенный, заросший сорняками переулок позади тюрьмы. Я легко вынимал из кладки один кирпич за другим и опускал их на пол, стараясь не шуметь. Корни проникали в камеру, одновременно выталкивая кирпичи и штукатурку и поддерживая стену, чтобы та не рухнула на меня.
Когда дыра в стене оказалась достаточно большой, я глубоко вздохнул, стиснул зубы и взялся обеими руками за корни, чтобы подняться на ноги.
И тогда, смутную, словно туман, я увидел ее. Передо мной появился призрак худой и очень старой женщины-спека. Кожа ее обвисла. Я узнал глаза и маленькие смуглые руки, которые она протягивала ко мне. На мгновение я ощутил, как моего лица коснулись ее призрачные ладони. От улыбки морщины на ее лице прорезались сильнее.
— Лисана?
— Ты ведь не поверил, что я брошу тебя умирать, мальчик-солдат? — Ее голос прозвучал едва слышно.
— Что с тобой случилось? — спросил я.
— Я потратила свою силу, — печально ответила она. — Мне потребовалось все это время и вся моя магия, чтобы отрастить корни так далеко. Постарайся не упустить эту возможность — больше я ничем не сумею тебе помочь.
Ее морщинистые руки соскользнули с моего лица.
— Лисана! — прошептал я, но она исчезла.
Я наклонился и поцеловал белые корни, которые продолжали заполнять мою камеру, укрепляя мой путь к бегству. При этом я учуял знакомый запах. Он исходил не от корней, а из того угла, где валялась моя старая грязная форма. Я опустился на колени. Магия выполнила свою часть сделки. Из земли, оставшейся на брючинах моих старых штанов, росли грибы. На моих глазах одна за другой появлялись и раскрывались бледные шляпки.
Мне пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы не броситься пожирать их сразу. Я заставил себя подождать, пока грибы не перестанут расти. Только после этого я принялся срывать их и засовывать в рот. Едва я успевал проглотить одну недожеванную горсть, как тут же отправлял в рот следующую. Магия и сила наполняли мое тело. Дожевав последний гриб, я встал на ноги. Они все еще болели, но выдерживали мой вес. Я сжал корни Лисаны, благодарно поцеловал их и выбрался наружу.
Я выполз из дыры в переулок на животе. Вечерний ветерок нес прохладу. Я лежал на земле и собирался с силами, пытаясь придумать хоть какой-нибудь план. Мне удалось выбраться из тюрьмы, но я все еще находился в стенах форта. Ноги меня держали, но идти я едва мог. Даже если мне удастся пройти мимо часовых у ворот, я не сумею уйти от погони. Я с сожалением заключил, что древесная женщина выиграла для меня лишь надежду погибнуть от пули. Что ж, в сравнении с тем, чтоб быть запоротым до смерти, это казалось неплохой сделкой.