— Значит, ты думал и о других путях в жизни. Поэт, инженер, гончар?
— Ни одно занятие не показалось мне более привлекательным, — твердо ответил я.
— Конечно не показалось, — согласился он.
— Чего ты от меня хочешь, Хитч? — сердито спросил я.
— Я? Ничего. Но тебе стоит беспокоиться не обо мне. — Он пошевелился и невольно застонал — его раны затягивались, но все еще причиняли ему боль. — Даже не знаю, зачем я тебя дразню. Послушай, Невер. Я про это кое-что знаю, но далеко не все. Возможно, я просто пытаюсь предложить тебе свое знание в обмен на твое. Давай я начну, а ты скажешь, насколько это расходится с тем, что известно тебе.
Я сдержанно кивнул и швырнул обглоданную веточку в огонь.
— Хорошо. — Он прочистил горло и рассмеялся — впервые искренне рассмеялся за все время нашего знакомства. — Проклятье, я чувствую себя мальчишкой, рассказывающим у костра страшилки. Какая-то часть меня не может отказаться от того, что я знал с детства. Она попросту не способна поверить в реальность происходящего, не говоря уже о том, что оно происходит со мной.
Мои плечи неожиданно расслабились.
— Именно это и тревожит меня больше всего, — тихо заметил я. — Когда я пытаюсь говорить об этом, меня считают безумцем. Мой отец пришел в ярость и пытался уморить меня голодом, чтобы доказать, что я вру.
— Меня удивляет, что ты вообще пытался ему это объяснить. А кто-нибудь тебе поверил?
— Моя кузина. И сержант Дюрил, старик, который меня вырастил. А еще Девара. Он-то мне поверил.
Хитч, прищурившись, взглянул на меня.
— Не думаю, что тебе стоило ему это говорить. Мне это кажется небезопасным.
— Почему?
Я не сказал ему, что Девара мертв.
— Не уверен, просто мне так кажется. — Он мрачно улыбнулся. — Магия давно мной владеет, Невер. Добрых десять лет. Я к ней привык, как конь к упряжи, как бы он ни противился поначалу. Я научился ее чувствовать. Я плохо представляю, что она может сделать для меня. Но очень хорошо знаю, что она может сделать со мной. Она безжалостна. Никогда об этом не забывай. И всегда помни, что ты для нее лишь инструмент.
От его слов мурашки побежали по моей спине.
— Я ее использовал, — признался я. — Сначала я и сам не понимал, что делаю. Но в последние дни я дважды прибегал к ее помощи, причем сознательно. Хотя каждый раз я был потрясен тем, что это сработало.
— И что ты сделал? — приподняв бровь, полюбопытствовал он.
Сначала я рассказал ему про оленя. Он медленно кивнул.
— Тебе могло просто повезти. Сам знаешь, как это бывает. Ты веришь, что способен что-то сделать, и у тебя действительно получается.
— Так я и подумал, — кивнул я. — И поэтому решил доказать себе, что это не плод моего воображения.
Я рассказал ему про огород и овощи Хитч тихонько присвистнул и покачал головой.
— Такого мне никогда не удавалось. И я не видел, чтобы удавалось другим, даже магам спеков. Думаю, тебе стоит быть поосторожнее, приятель. То, что ты сделал, похоже на вызов, брошенный магии. Ты можешь думать, что справился с ней и заставил выполнить твою волю, но, уверен, рано или поздно она потребует с тебя за это плату.
— Что она может с меня потребовать? — спросил я с показным пренебрежением.
— Что угодно, братишка. Все, что ей будет угодно.
ГЛАВА 15 ГЕТТИС
Тремя днями позже мы наконец добрались до Геттиса. Полагаю, мы выглядели довольно странно. Я сидел на огромном Утесе, а Хитч сутулился в седле Перебежчика. Корень, несомненно, спас ему жизнь, вытянув из ран большую часть заразы, но это не значило, что он выздоровел. Жар не спадал. Ночью он усиливался и мучил Хитча, худевшего у меня на глазах. Я решил отвезти его прямо к полковому врачу.
В то утро мы спустились с холмов в широкую долину. Когда мы выехали из-за деревьев, я натянул поводья, пораженный открывшимся мне зрелищем.
Я всегда ясно представлял себе Геттис. Город виделся мне похожим на огромные каменные крепости запада. Высокие смотровые башни на стенах, мощные земляные валы и рвы. Над бастионами развеваются флаги, повсюду полно солдат и артиллерии. Ветер треплет знамена последнего оплота Гернии. А вокруг дикие места.
То, что я увидел, показалось мне жестокой насмешкой над мальчишескими мечтами. На склоне холма напротив высился деревянный частокол всего лишь с четырьмя смотровыми башнями по углам. В долине внизу пролегал Королевский тракт, ведущий прямо к крепости, а оттуда — в горы. За фортом вновь начинались холмы, последняя линия обороны перед Рубежными горами. Крутые склоны вырисовывающихся вдали гор покрывал густой лес.