Эмзил взяла починенную рубашку, повертела ее в руках и вновь положила на стол. Она тряхнула головой, и солнечный луч из окна засиял на ее темных волосах. Она попыталась улыбнуться, но безуспешно.
— Потом они пришли и предложили меняться, но я вновь отказалась, все по той же причине. Как они могли меня винить? У меня трое маленьких детей, и прежде всего я должна их кормить. Все мои прошлые соседи сказали бы мне то же самое, если бы дело не касалось их самих! Ну а после этого они начали у меня красть. Я пыталась защищать свое имущество, но я была одна. Они добирались до моих силков раньше меня. Ставить их снова скоро сделалось пустой тратой времени — зачем стараться для других? Однако я рассчитывала на мясо оленя и спрятала все овощи в сарае. Я постаралась побольше перенести в дом и редко осмеливалась из него выходить, опасаясь, что у нас украдут все запасы. Они утащили мясо, которое мне пришлось оставить висеть в сарае, и перекопали весь огород в поисках пропущенных картофелин и всего такого. Я едва отваживалась спать по ночам. Иногда мне казалось, что я живу в окружении стаи волков.
Ее голос стих до невнятного бормотания. Она замолчала, глядя на потертый рукав моей рубашки. Когда тишина затянулась, я встал и поставил на огонь котелок с водой.
— Хитч сказал, что ты его даже на порог не пустила. Ты получила вещи, которые я положил в твой мешок?
Она вздрогнула.
— А, книга. И сладости. Да-да, мы получили подарки, дети были очень рады. Я… спасибо тебе. Я ведь еще не поблагодарила тебя, верно? — Она разгладила подол платья и, потупившись, неловко продолжила: — Я была потрясена. Просто потрясена. Я надеялась, что ты вернешься хотя бы ради того, чтобы отдать мешок, но никак не ожидала, что ты перешлешь его с кем-то да еще набитым подарками без всякой на то причины. — Она вдруг поджала губы, а ее голубые глаза наполнились слезами. — Я не могу припомнить, когда мужчина в последний раз что-нибудь мне дарил, не рассчитывая кое-что получить взамен.
Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. На мгновение сквозь решительное выражение ее лица проглянула ее уязвимость — и вместе с ней ее молодость. Мне вдруг захотелось обнять Эмзил и укрыть ее от всех невзгод — она показалась мне маленькой и беззащитной, словно моя младшая сестричка. Однако миг слабости минул, и ее взгляд стал таким же твердым, как и всегда. Я был рад, что не поддался порыву; наверное, она бы выцарапала мне глаза. Я пытался придумать, что же ей сказать.
— Ну, ты избавила меня от возни с рубашкой. Я тебе очень благодарен.
Она небрежно махнула рукой в сторону моей одежды, разложенной на столе.
— Надо бы снова выпустить твои брюки. Да и то, что надето на тебе сейчас, выглядит не лучше. Ты похож скорее на пугало, чем на солдата.
Она произнесла эти слова небрежно и, вероятно, не хотела меня задеть, но я принял их близко к сердцу.
— Я знаю, — сдержанно подтвердил я. — Кладовщик был со мной не слишком щедр. Он сказал, что у них нет ничего мне по размеру — и все. Сегодня полковник предложил мне сослаться на его приказ. Но…
Я осекся. Мне не хотелось объяснять Эмзил, что и почему мне помешало.
— У меня не было времени туда заглянуть, — смущенно закончил я.
Вновь повисло неловкое молчание. Котелок закипел. Я плеснул горячей воды в чайничек и добавил в него еще щепотку листьев. Эмзил смотрела куда угодно, только не на меня. Ее глаза блуждали по комнате.
— Я могла бы жить здесь и заботиться о тебе, — неожиданно предложила она. — Я и дети, я имею в виду. Я бы все постирала и сшила бы тебе приличную форму, если бы ты раздобыл ткань. Я могу готовить и заниматься тем маленьким огородом, который ты себе завел.
Я недоверчиво смотрел на нее. Наверное, она решила, что я хочу от нее большего.
— И еще мы бы заботились о твоей лошади, — торопливо добавила она. — А в ответ я прошу лишь о крыше над головой и пище, которой ты сможешь с нами поделиться. И… и все. Только это.
Я мысленно подставил в ее речь непроизнесенные слова. Эмзил не предлагала делить со мной постель. Мне показалось, что, если бы я стал настаивать, она бы добавила и это в свой список, но я не хотел этого. Во всяком случае, не так. Я пожевал губу, размышляя о том, что ей ответить. Как я мог ей сказать, что не уверен, останусь ли и дальше в этом мире? С каждым шагом моей дороги домой лес выглядел все привлекательнее.