— Неудивительно. — Кристине тут же стало жаль потеряшку. — Если она и правда была в лесу одна. Столько времени тут провела. Наверное, ей страшно сюда возвращаться. С вашей стороны было жестоко её сюда притащить!
Глеб с недоумением взглянул на Кристину, как если бы туристический мешок заговорил.
— Слушай! — Осенило Глеба. Он усмехнулся и обратился к Косте. — Знаешь, какой есть вариант? Что если она будет думать, что снова в лесу одна, а? Оставим её и спрячемся. Посмотрим, что она станет делать.
— Вы что! Так нельзя! — Возмутилась Кристина.
Костя сомневался.
— Не уверен, что выйдет. Да и жалко как-то.
— Даже не думайте! Ей и так досталось! А вы хотите её снова напугать? — Кристина почувствовала поддержку и бросилась на защиту девчонки. — Вообще-то она ни в чём не виновата и не заслуживает такого обращения!
— Нет, не заслуживает. Но мы её и не наказываем. Мы хотим понять, как она выжила. Вот реально, как, по-вашему, она могла выжить? — наклонившись вперёд, тихо спросил Глеб.
— Ну, не знаю, может, включила инстинкты? — Предположил Костя.
— Чё включила?
— Ну, доверилась природе. Шла… воду искала, грибы ела, может, на заимках жила. Зимой.
— И её ни разу на заимках никто не видел? — Скептически сморщился Глеб. — И напоминаю, у неё не было с собой ни-че-го. Никаких инструментов. Одежды зимней не было. В деле написано. Ты же сам мне его дал. Это всё правда?
— Насколько я знаю, да.
— Похоже, мало ты знаешь.
— Слушай, да чего ты придираешься! Откуда я знаю, как она тут жила? — рассердился Костя. — И сколько правды в деле? Может, те, кто эти бумажки писал, сам всё выдумал для отчёта. Знаешь как сейчас в больницах отчётами задалбливают? Вот и отметил от балды, что она по тайге шаталась три года. Потому что если написать что-нибудь другое, то получится другая история и там уже полицию нужно привлекать… никому не охота проблем. И мне тоже!
— И что это значит? Что она просто по стране каталась три года? Да? А потом напилась и заснула в канаве? И её случайно в лесу поймали?
— Нет, она не жила среди людей! Это психиатр подтвердил.
— И?
— И не знаю я! Я… я верю тому, что в бумажках написано. Поэтому и тебе всю эту историю рассказал. Понял? Помочь хотел. А в результате только геморрой лишний заработал.
— Ладно, остынь.
Все снова замолчали.
Кристина допила чай и покачала головой.
— Странная всё-таки история.
Ей никто не ответил.
Даяна тем временем встала. Побрела в их сторону с видом побитой собаки, села у костра, нерешительно стала на них посматривать.
Глеб и Костя переглянулись: один схватил кружку с чаем, второй — камеру. Оба ринулись к девчонке с такой скоростью, будто их подгонял ураганный ветер.
— На, выпей горячего.
— На конфетку.
— Ты в порядке?
Глеб пристально смотрел, как Даяна пьёт. Несколько минут назад она была злой и колючей. А теперь выглядела растерянной и беззащитной. Губы Даяны дрожали. Даже жалко её стало.
Но ему нужна была победа в конкурсе. Ничего с ней не случится, расскажет про последние три года — и пусть живёт себе спокойно дальше. Вернётся в психоневрологический пансионат и забудет про это их путешествие. Будет жить, как до своего исчезновения. Только поможет ему немного — и всё. Что ей, сложно что ли?
Около часа Глеб прыгал вокруг Даяны, веселил, рассказывал забавные истории и угощал конфетками, и только потом перешёл к расспросам.
— А ты помнишь, что ела, когда была в лесу? Где брала еду?
Вопрос прозвучал неожиданно. Даяна, которая секундой раньше улыбалась, развернулась и снова уставилась куда-то в корни ближайшего дерева. Улыбка с её лица сползла и оно снова стало каким-то ровным и безэмоциональным.
— Можешь показать?.. Ты что, копала корни?
Даяна перевела взгляд куда-то за спину Глеба, её лицо вдруг напряглось, щёки покраснели от натуги и она… заверещала. Так громко и пронзительно, что Кристина от неожиданности уронила кружку с очередной порцией чая, а Костя как ошпаренный подскочил со своего места.
Даяна, не мигая, смотрела в одну точку и верещала на одной ноте.
Глеб отшатнулся.
— Чёрт!
Как только он это сказал, Даяна замолчала, соскользнула со стульчика и присела, а потом пригнулась к земле. Таким странным движением, будто распласталась по ней, но на некотором расстоянии. Повернула голову вбок, словно прижималась ухом к земле. Или прислушивалась. И замерла.
— Что это было? — спросил Глеб.
Даяна оставалась в таком положении, совершенно неподвижно и, конечно, не отвечала.