Кристина поёжилась.
— Как она может? Всё равно, что на планке стоять. Я и минуту не выдержу. — Сказала она Косте.
— Больные и не то могут. — Ответил тот.
— Я всё больше убеждаюсь, что она совсем больная. Да её лечить надо! А не фильмы про неё снимать.
— В деле написано, что она практически здорова. — Спокойно ответил Глеб и вскинул камеру. — Её планировали через неделю выписать.
— Да, это так. — Согласился Костя. — Сам слышал. Выписывать собирались.
— Выписывать… А потом удивляются, почему столько психов по улицам шатается.
Кристина не выдержала, встала и пошла к Даяне. Выписывать её, может и собирались, да только совсем не потому, что она здорова. Она же совсем чокнутая! Да вы посмотрите вообще, как она себя ведёт!
Кристина не могла этого оставить просто так. Её саму в жизни никто никогда не жалел. Никто не защищал. Отец алкоголик бросил, мать всегда на работе, бабка только и делала, что зудела да воспитывала, а из всех прикосновений раздавала только шлепки куда придётся, неважно, по голове или по лицу.
Почему-то несмотря на всё это Кристина выросла очень понимающей и жалостливой. Хотела всегда хоть кого-то хотя бы немного осчастливить. Считала, что все вокруг слишком злые… а нужно быть добрей друг к другу. Кто, если не ты?
Тем более когда дело касается людей, которые сами о себе не могут позаботиться.
— Даяна.
Кристина села рядом, осторожно заговорила:
— Ты в порядке? Что случилось? Тебе помочь?
В тот же миг Даяна рухнула на землю. Потом расслабилась, распласталась на ней в позе звезды, раскинула руки и ноги. Закрыла глаза и замерла. Но её лицо осталось напряжённым, губы и веки были плотно сжаты.
Кристина вскочила.
— Всё! Хватит! Её нужно возвращать в больницу и лечить! Она не в порядке! Совсем! Да вы сами посмотрите! Нормальные себя разве так ведут?
Глеб с трудом сохранял спокойствие. Всё шло не по плану. В его мыслях съёмки должны были пройти так: Даяна приезжает в лес, оглядывается, хмыкает, и просто рассказывает о своём прошлом, бойко описывает, как жила последние три года, заодно даёт заснять себя в «естественной» среде. Всё это спокойно, быстро и чётко. Ну, может нужно будет её немного разговорить, посочувствовать там, выслушать, головой покивать.
Но она вообще не делала того, что надо!
И Кристина тут ещё со своим участием! Вообще не вовремя.
— Так! Давайте помолчим. Нужно подумать. — Сдержанно сказал он.
— Да о чём тут думать? Её нужно вернуть в больницу!
— Откуда тебе знать? Ты что, специалист?
— Нет, но это же видно! Если она и была в порядке настолько, чтобы через неделю выписаться, то теперь снова… ну, откатило её обратно. Может, теперь её заново придётся лечить!
— Кристина. — Костя подошёл к ней и взял за плечи. — Пожалуйста, остановись. Глеб прав, давай просто успокоимся и подумаем, что делать дальше. Поверь, никто не хочет мучить Даяну, заставлять её что-то делать. Пугать её.
— Да. Никто не хочет. — Подтвердил Глеб.
— Но вы её пугаете!
— А скажи честно. — Глеб прищурился и наклонился вперёд. — Только совсем честно. Ты сама… Ты сама не хочешь узнать, что с ней на самом деле случилось? Не ради конкурса, а для себя. А? Где. Она. Пропадала. Три года! А?
Кристина замолчала.
Эта загадка, ну, где Даяна провела три года, на самом деле не давала ей покоя. Конечно, вначале Кристина думала, что та просто сбежала из дому. Жила себе… путешествовала по стране, а потом случайно вышла к людям и попалась.
Но врачи писали другое… И жители деревни, судя по записям, её прежде не видели. И она вышла из лесу, это точно установили! Костя рассказывал, что проверяли с собаками и прошли километров десять, прежде чем те потеряли след!
— Мы тоже хотим узнать. — Сказал Глеб.
Даяна продолжала лежать на земле.
— Есть такие загадки… вроде смерти группы Дятлова, или для чего построены дольмены. Что-то, разгадки чего не существуют. Но все ищут и хотят знать. И я хочу. — Добавил Костя. — Это наш шанс разгадать хоть что-то.
Даяна открыла глаза. Её взгляд стал осмысленным.
Может, она просто… ну, отдыхала? Перегружалась. Разве не то же самое делают аутисты? Кристина сидела несколько раз с сыном одной знакомой, которому поставили диагноз «аутизм». Он тоже мог играть сам с собой, а потом падал на пол, вываливал на бок язык и дёргал руками и ногами. Но не потому что у него начинался приступ, а просто он так… ну, тоже играл.
Разве что земля холодная… Но вроде не настолько, чтобы Даяна простудилась. Кристина представила, что иначе придётся её сейчас поднимать. Снова нужно будет её уговаривать, поддерживать, перемещать — и бросила эту идею. Ну её. За три года привыкла, должно быть, спать на земле. Не умрёт.