— Они… дёргали… много… таких вот.
Она показывала себе чуть выше колена, потом стала бить себя по колену ребром ладони. Напоследок стукнула пару раз кулаком.
— Таких… много… вот таких. Тащили, тащили… тянули. Дома…
Даяна судорожно огляделась, потом схватила еловую ветку и затрясла ею, почти зарядив Глебу в лицо. Тот еле успел отклониться. Потом отбросила ветку и вытерла ладони о футболку.
— Ходят много. Они… они… — Даяна задумалась на пару секунд, оголила зубы и принялась ими клацать. — Они делают так.
И она снова заклацала. Лязг получался таким громким и неприятным, что хотелось зажать уши. Никто не знал, что делать дальше. Глеб хотел было что-то спросить, но не смог вставить ни слова в бормотание Даяны. Она без конца повторяла набор слов: «Собака, много, тащили, дом» и клацала зубами.
Пришлось ждать, пока сама успокоится. Костя и Кристина отсели подальше, плечом к плечу и смотрели на происходящее, как будто пришли в театр. Глеб был бы рад к ним присоединиться, но когда он пытался отойти, Даяна шла за ним следом, не отставая ни на шаг и продолжала что-то по-своему рассказывать. Правда теперь уже и слов было не разобрать, одно хныканье.
Под конец представления Костя вернул себе добродушное настроение и похохатывал, пока Глеб не слышал.
В общем, когда Даяна совсем успокоилась и стала вялая, уже пора было ложиться спать.
Кристине пришлось встать и заняться потеряшкой. Они вместе сходили в туалет, потом заваривали и пили чай, потом немного посмотрели на огонь, послушали, как он трещит, и потом Кристина отвела потеряшку спать.
А сама вернулась к костру.
— Ну чего там она? — спросил Костя и зевнул.
— Заснула. В мешок спокойно залезла. Больше не рыдала. В общем, всё в порядке.
— День потеряли зря. — Сказал Костя мрачно. — Ничего не выяснили.
— Почему же. — Возразил Глеб. — Выяснили. Она жила в каком-то шалаше. С ней была собака. Потом с собакой что-то случилось. Что-то плохое. Может, она погибла, или дикий зверь задрал. Скорее всего, зверь. Может, собака её спасла. Но что собаку сожрали, к гадалке не ходи.
— Может, может. Мы документалку снимаем или сюжет про теорию вероятности?
— Это её слова — документально зафиксированный факт.
— И чего? Чего нам делать с этим фактом?
Глеб пожал плечами. Он понятия не имел, чего дальше делать. Та истерика, которую они сняли, вообще не подходила под тему выживания. Даяна, скорее, героиня фильма про психушки и адаптацию психов к реальной жизни.
— Утром решу. — Буркнул Глеб и ушёл спать. Костя тоже собрался, а Кристина продолжала сидеть у костра и смотреть на мелькающие искры. Огонь почти погас, темнота облепила палатки и словно укутала ватой. Было тихо.
— А ты чего спать не идешь? — Спросил Костя.
Кристина оглянулась на палатку и невольно поёжилась.
— Ты чего… боишься, что ли? — Удивился он.
— Ну… жутковато, если честно. Странная она какая-то.
— Да не. Главное, чтобы она тебя ночью облизывать не бросалась. — Костю передёрнуло. — Фу, гадость какая! Как вспомню, аж всё внутри переворачивается!
Потом он догадался, что сболтнул что-то не то. Глаза забегали.
— А вообще я не думаю, что она опасная. Ты в два раза больше и физически сильнее. Что она с тобой сделает? Залижет до смерти?
И, смеясь над своей собственной шуткой, Костя ушёл в палатку.
Кристина осталась сидеть у костра. Ей было не по себе. Что-то не так. Вся эта история какая-то неправильная. Наверное, не стоило ввязываться. Но Глебу сложно отказать, особенно когда он рассказывает душещипательную историю про бедную потеряшку и приправляет предложением пополнить своё портфолио чем-нибудь стоящим.
Да и несчастной девушке хотелось помочь.
В общем, предложение было и приятное, и полезное. Вначале.
Только вот теперь Кристине не казалось, что Даяна несчастная. Она просто сумасшедшая. Спать с сумасшедшей в одной палатке не хотелось, но и сидеть до утра на улице не вариант. Тем более становилось холодно.
Кристина дождалась, пока погаснет огонь и всё-таки отправилась спать.
В палатке горел ночник. Даяна лежала в спальном мешке на спине совершенно неподвижно. Дышала еле слышно.
Раздеваться Кристина не стала, прямо в костюме забралась в свой мешок, повернулась на бок лицом к Даяне. Закрыла глаза.
Сон не шёл. Кристина сжалась, насколько позволял мешок и стала считать овец.
Не помогало. Сон не шёл. Да ещё и ветер стал завывать, временами так резко, что в нём будто бы звучали такие же заунывные звуки, как в хныканье Даяны, когда она вспоминала собаку.