Если собаку, единственное живое существо, сожрали у неё на глазах… это жутко.
Почему в мире столько несправедливых, жестоких вещей? Почему не может быть счастья для всех и каждого? Почему обязательно должна быть боль, страх и смерть?
Кристина иногда думала над этим. Конечно, ответов у неё не было. Но после таких мыслей ей хотелось быть доброй по отношению к прочим живым существам. Так в мире будет чуть больше доброты…
Сон не шёл.
Кристина хотела было повернуться на другой бок, но вдруг поняла, что тогда окажется к Даяне спиной. Нет уж. Лучше в случае чего быть к опасности лицом к лицу.
Потом мысли Кристины потекли в сторону опасности. Какая опасность может её подстерегать? Да ну серьёзно? В одной палатке с безумной потеряшкой — какая угодно! Неизвестно, что у той в голове. Иногда кажется, она просто маленький, растерянный ребёнок, но иногда она будто превращается… ну, в какую-то куклу с пустым взглядом. Как тогда, когда она валялась на земле. Здоровый человек не может лежать в такой позе. Не может, и все!
Так что не стоит расслабляться.
Шло время. Было совсем тихо. Даяна вообще не шевелилась, спала как убитая. Кристина тоже постепенно засыпала.
В конце концов она расслабилась, задышала ровно и даже руки разжала, перестала хвататься за спальный мешок с таким рвением, будто в случае неприятностей мешок её как-то защитит и чем-то поможет.
Кристина резко открыла глаза, когда раздался вопль.
Опять? Опять!
Она так и знала!
Кристина села.
Где Даяна? Её нигде не было. Спальный мешок был пуст и валялся скомканным в углу палатки. В самой палатке было светло. Выходит, уже утро.
При мысли, что наступило утро, Кристине стало легче. Ночью всё же страшнее, неизвестно чего ждать. А когда солнце светит, кажется, всё плохое тает так же, как растаяла темнота.
Но крик всё-таки был. Опять! Эта дебильная Даяна кричит по поводу и без!
Кристина быстро обулась и вылезла из палатки. Что тут опять происходит?
Даяна, Глеб и Костя стояли чуть в стороне от лагеря и разглядывали что-то, лежащее на земле. Костя был с камерой в руках. Они были так заняты, что даже не заметили, как подошла Кристина.
— Что вы делаете? Совсем обалдели с утра орать?
Глеб шикнул.
Они снова уставились на землю. Кристина, конечно, тоже.
На земле среди травы и прошлогодней хвои лежала скрученная из палочек и травы куколка. Такая, когда пучок соломы сгибают пополам и связывают, формируя голову, а из остальной части делают ручки, а оставшаяся часть становится телом. Или платьем. Эта была такая же. Кривая только. А из пучков, которые обозначали руки почему-то торчали ветки, как длинные кривые ногти.
И обвязана она была не травой…
Кристина наклонилась ещё ниже. Волосы? Она что, скреплена волосами? Взгляд машинально переместился к волосам Даяны. Такими же тёмным и длинными.
— Нельзя! — строго сказал Глеб.
Даяна, которая пыталась схватить куклу, отпрянула в сторону и недовольно передёрнула плечами.
— Что это такое? — спросила Кристина. — И откуда взялось?
— Тот же вопрос. — Задумчиво ответил Костя. — Ну, что, понятно. Это какая-то гадость. Больше волнует, откуда оно.
Даяна вдруг сделала резкий рывок, наклонилась и её пальцы почти схватили куклу. Глеб перехватил её руку в последний момент и не позволил этого сделать.
— Не трогай.
Тогда Даяна извернулась и, тряхнув головой, пошла прочь, в лагерь. Там села и нахохлилась, прямо как вчера.
Видимо, демонстрировала обиду.
Все проводили её долгим взглядом.
— Думаете, это она сделала? — Догадалась Кристина.
— А ты? — Глеб с Костей тут же уставились на Кристину. Такие разные лица — круглое и вытянутое, а выражение как под копирку. Кристина тут же почувствовала себя лягушкой, которая лежит на приборном стекле, а над ней склонилось двое со скальпелями в руке. Препарировать.
— Что я? — Кристина сглотнула.
— Ты ничего такого не делала?
— Ты охренел, что ли?
Костя отвёл взгляд.
— Значит, Даяна. Больше некому.
— А может, это вы двое прикалываетесь? — Спросила Кристина. И сама поразилась… раньше она бы не стала так недовольно говорить, а тут прямо прорвало! — Может, вы сами решили разнообразить сюжет! За мой счёт.
— Глеб, ты делал эту фигню? — Серьёзный тоном спросил Костя и стал преданно заглядывать ему в глаза. — Скажи? Делал?
— Я — нет. Может, это ты тут ночью развлекался?
— Мамой клянусь, что не я! — Костя развернулся к Кристине. — Видишь? Это не мы. Значит, Даяна.
— Ладно, значит, она. — Сдалась Кристина. — Но когда бы она успела?