Итак… придумать маньяка можно, конечно, но для этого нужны материалы уголовного дела, а их нет. И к теме конкурса маньячила не так хорошо подходит, как выживание в лесу. Да и чревато… если конкретного маньяка нет, его имя не называется, а лицо не показывается, — это не интересно, какое это к чёрту расследование? Зритель только разозлится, что его пустыми щами кормили, заинтриговали и без развязки оставили. Нет, так не пойдёт.
Глеб снова представил картинку: бедная девушка сидит, скорчившись, под деревом, под проливным дождём. Кутается в какую-нибудь кофточку. И ноги обязательно босые, с прилипшими к ним грязными листьями. И губы трогательно дрожат.
Сердце у Глеба забилось быстрее.
— Вижу, проникся, наконец. — Костя доел бургер и отставил пустой стаканчик. — Да?
— Да. — Глеб кивнул. — Да! Это — то, что надо! Спасибо!
Костя довольно усмехнулся.
— Ну вот, а ныл, что я бесполезный.
— Я ныл? Да я дебил! Ты — суперполезный. Ты крут, Костя.
— Ну, ладно! — Тот приосанился и подсел поближе. — И что дальше?
— Что? — Глеб развалился на стуле. — Дальше ты вытащишь эту потеряшку из психушки — и мы все вместе поедем в тайгу.
— Чего? — До Кости доходило долго. Он хмурился и морщил нос.
— Да-да, всей нашей тёплой и тесной компанией. Будем снимать. В реальной обстановке, так сказать.
— Подожди. Но вытащишь — это вообще-то похищение человека. За это срок дают. Не, на такое я не подписывался.
— Да брось ты! Какое такое похищение? Кому нужно разбираться? Пропала — и фиг с ней! Никто не будет напрягаться ради какой-то психической потеряшки. Сам же говорил — никому дела до неё нет. Может, решат, сама ушла.
— Ну вообще… — Костя задумался. — Если сделать так… типа родные нашлись. Обрадовались, приехали и просим разрешить забрать её домой… а потом вернём, скажем — нет возможности оформить опеку. Она же не в себе. Ну или у нас обстоятельства изменились. В общем, заберите назад. Как тебе план?
— Вообще идеально! А у неё настоящих родных разве нет?
— Не-а. По крайней мере, близких родственников.
— Значит, за ней никто не приедет?
— Точно нет. Тётка как раз и говорила, что жалко ей девку эту, куда той идти, когда выпишут, она же совсем одна.
— Так она сирота?
— Кто-то из дальних родственников её воспитывал, но спился, пока она числилась пропавшей.
— Вот и отлично тогда. Так ты сделаешь? С помощью тётки своей? Скажи, мы помочь хотим, снять её историю, тогда девчонку точно кто-нибудь приютит, найдётся какой-нибудь филантроп и о ней позаботится. И тебе это нужно для карьеры. Ради племянника-то тётка же не откажется помочь? А я займусь оборудованием, аренду оформлю. Ну и вообще сборами.
— Ну, не знаю. Тётку на такое уговорить непросто. Она меня не очень любит. И ещё оформить бумаги надо. Это время, деньги…
Глеб достал из салфетницы салфетку и чиркнул на ней несколько цифр. Придвинул Косте.
— Столько хватит?
Тот сразу же расплылся в довольной улыбке.
— Хватит. И в титры меня добавишь!
— Идёт.
— А кто ещё с нами?
— Никто. Зачем нам ещё кто-то?
— Да нет, сами мы с ней не справимся. Девушка какая-нибудь нужна. Не, ну ты правда не понимаешь. К примеру, кормить если что, ты её будешь? С ложечки? Или кормить ладно, захочет — сама поест. А мыть? Переодевать? В туалет водить?
— Это всё надо делать? — Изумился Глеб.
— Ну, не точно. Но она же не в себе. Случись что — я точно делать этого не буду.
— Да я тоже как-то не готов. — Признался Глеб.
— Ну так значит бери… Ну, позови кого-нибудь из девчонок.
Глеб задумался.
— Кристину разве что.
Костя прикинул.
— Ну да, подойдёт. Она хоть и глупая, но добрая. Заранее только не говори, для чего зовёшь, а то даже ей хватит мозгов отказаться.
— Чего я, дурак, что ли. Скажу — как помощницу зову, фильм снимать. Она же тоже на режиссёрском училась. В титры даже можем вписать, мне не жалко.
— Отлично! — Костя скомкал салфетку с цифрами и бросил к остальному мусору. — Деньги переводи и готовься. Думаю, дня три — и потеряшку нашу отпустят… Ну, удачи.
— Удачи. — Тихо ответил Глеб.
Костя ушёл, Глеб снова покосился на своё отражение в окне — и резко отвернулся. Человек был старый и мерзкий, и у него было слишком знакомое лицо.
И главное — горящие каким-то безумным азартом глаза.
2
Неделю спустя Глеб в своей машине сидел напротив здания психоневрологического диспансера номер пятьсот два. Здание было старое, располагалось далеко за сплошным забором, в парке, заросшем тополями и акациями. Странно, но Глебу казалось, там, в саду, довольно неплохо. Сидишь себе на лавочке, слушаешь, как птички поют — и ни тревог тебе, ни забот. Деньги зарабатывать не нужно, думать, на что поесть и где найти крышу над головой, тоже. Всех волнений — чтобы на обед дали суп, который любишь, а не, например, с фасолью.