- "Должно быть там подземный грот", – подумалось ей, - "с него и течет вода. Отлично, значит чистая".
Рогнеда подошла к воде и наклонилась, принимаясь набирать живительую влагу в руки, чтобы испить. Казалось, что ничего слаще в своей жизни она никогда не пробовала.
После того, как жажда была утолена, девушка наскоро умыла руки и лицо, отдельное блаженство почувствовала, когда стала опускать отекшую ногу в ледяную воду.
- Лучшего подарка заблудившемуся путнику не найти никогда. – С придыханием проговорила сама себе дева, не переставая наслаждаться.
Закончив все свои процедуры, она подумала о раненом. - "Вряд ли он сможет сейчас пить, но кожу вокруг ран стоило бы промыть". - Недолго думая, Рогнеда оторвала пару кусков ткани от некогда красивого сарафана, и тщательно промыла их в воде. Позже намочила лоскутки, и что есть мочи, побежала к больному, надеясь, что еще не слишком поздно ему помогать.
Холодная вода помогла, и девушка, ощущая себя, свежей и сильной, достаточно быстро добралась до нужного места. Раненый все так же, не двигаясь, лежал в одном положении. Не теряя больше не минуты, дева принялась осматривать его, пытаясь разледеть хоть что-то, пока раненый лежал на животе: грудь целая, а вот на спине руках и ногах, были глубокие царапины, точно от когтей.
Аккуратно освободив кожу от мешающейся ткани, верхней одеждой это было теперь назвать сложно, Рогнеда начала аккуратно промывать участки рядом с царапинами, стараясь не задеть поврежденную кожу.
После того как результат ее удовлетворил, дева достала из-за пазухи Зверобой, но принявшись его размельчать, задумалась:
- "Возможности хорошо его измельчить привычным способом у меня нет, поэтому стоит совершить самое простое, но не совсем гигиеничное действие."
Положив листочки и цветы Зверобоя в рот, девушка стала пережевывать растение. После получения горькой вяжущей субстанции, принялась накладывать его на раны.
Мммммм, - промычал мужчина и начал пытаться переворачиваться, в надежде избавиться от боли.
- Тише – тише, я хочу помочь, пожалуйста, не двигайся, - тихо прошептала Рогнеда, касаясь холодными руками чела мужчины, – все будет хорошо, я помогу, не оставлю. - Продолжала она, успокайвая увеченного.
- "Не знаю, услышал он меня или просто потратил последние силы на слабый бунт, но притих и хорошо". - Потрогав еще раз его чело, ужаснулась от того, насколько горячим он был.
- У тебя поднимается температура, слышишь, сейчас я закончу и разведу костер. Хорошо? – Говорила с ним дева, прекрасно понимая, что мужчина ни услышать, ни ответить не может.
Закончив накладывать живительную смесь на наспинные царапины, Рогнеда поняла, что раны все-такит необходимо чем-то накрыть, чтобы туда не попала грязь и пыль. Остатки грязной рубашки его, для этого, к сожалению, не годились.
В который раз, глубоко вздохнув, Рогнде пришлось еще больше разорвать сарафан на лоскуты.
- Даа, - протянула ехидно она, - надеюсь, что меня в таком виде никто больше не увидит.
Закончив с верхней частью раненого девушка, перешла к ногам и повторила все процедуры заново: промыть кожу вокруг ран, наложить траву, после накрыть тканью.
- Ну вот, кажется, все. Надеюсь, после всех моих стараний, ты сделаешь мне одолжение, не умрешь, а поможешь найти дорогу домой. – Пробормотала Рогнеда, накрывая мужчину на удивление чистым и огромным кафтаном, единственным предметом одежды, который более или менее не пострадал и лежал в трех шагах от них.
Ночь становилась все глубже, а тени мрачней, ветер подхватил расплетенный волосы девицы, и она поёжилась от холода, а по спине ее забегали мурашки.
- Нужно быстрее разводить костер, покуда не продрогла еще больше. – В слух сказала Рогнеда, и принялась за работу. За исправным делом,девушка старалась не замечать горестных дум.
После продолжительного поиска сухих листьев, палочек и прутиков, дева наконец-то расположилась рядом с раненым и принялась за растопку хвороста.
- Никогда не думала, что развести костер без огнева, оказывается так сложно. - Ворчала она.
Получилось у Рогнеды, развести незатухающее пламя, раза десятого и вот, она разозленная, распаленная, но довольная, сидела у горящегл костра и смотрела на ночное, поистине, красивое небо. Тишина и умиротворение накрывали ее волнами.