– С чего ты это взяла? – спросил он холодно.
– Отец говорил, что там ужасно морозно, даже летом, непрекращающиеся ветра, которые пронизывают все твое нутро, дуют с силой неведанной живым. Там ничего не растет, и жизни там места нет, – быстро пробормотала.
– А ты не задумывалась, кто это говорит и зачем? Может хозяева зимнего край просто не хотят контактировать с внешним миром, поэтому собрали вокруг себя множество мифов и историй, отпугивающие людей? Впрочем, многие основания данным сказаниям существуют и поныне. Но сейчас не об этом.
– Но…, – начала, было, я.
– Рогнеда, не думаю, что сейчас самое врем говорить о легендах холодного края. Ты вроде хотела услышать мою историю? Но если так желаешь..., – протянул, было, он.
– Нет, прости, продолжай.
– Как я уже сказал, я живу почти на самом северном краю Лихого леса. Место, как ты знаешь, там не самое радушно, но жизнь есть, пусть и грубая, злая и пугающая, но есть. Каждое лето, я покидаю свой дом и путешествую по княжеству, в надежде отыскать то, что так давно потерял.
– А что ты ищешь? – поинтересовалась я, доедая половину земляники и принимаясь за костянику.
– А это уже история не к сегодняшнему дню. – Опять разулыбался, смотря на меня хищной улыбкой. – А вчера, я наткнулся на стаю диких волков, точнее они меня выследили.
– Как ты остался жив?
– Повезло. – Спокойно ответил он.
– Повезло? Просто повезло? Такого не может быть. – Возмущенно отозвалась я.
– Ну, раз я здесь с тобой, то наверно может.
– Но…
– Теперь я готов услышать тебя. – Нагло перебив, вымолвил Бьёрн. – Откуда ты? Как оказалась в лесу?
Хотела начать рассказ, потянувшись за ягодой, но обнаружила, что почти все съела. Стало стыдно, должно быть Бьёрн собрал ягоды для нас двоих, а я так увлеклась рассказом, что не заметила, как ничего не осталось. Смущенно собрала остатки скудного завтрака и попыталась передать путнику.
– Оставь, я поел, пока собирал. Продолжай, я слушаю тебя. – Не переставая смотреть на меня попросил.
Мне не оставалось ничего иного, как начать свой рассказ:
– Я живу с отцом на южной границы леса в веси «Чердынь», она совсем маленькая и спокойная, злых людей и хищников там почти не бывает. Мой отец Добрыня, охотник, с малого возраста, я всегда наблюдала, как он уходит в лес за мясом и шкурами, грибами и ягодами. Когда стала старше, он начал брать меня с собой на собирательство. Никогда не забуду, как оказалась там впервые: тишина, гармония и жизнь, целый лес жизни. – С придыханием протянула я.
– Не думаю, что каждый может охарактеризовать так Лихолесье. – Вставил замечание он.
– Возможно, но лес мой второй дом. Я никогда не боялась в нем находиться, всегда знала, где ступить и куда прийти, ни разу не встречала опасности. До вчерашнего дня. Я как обычно пошла в лес за ягодами, там на меня напала стая волков. Должно быть тех же, каких повстречал ты. Меня спас медведь, он вдруг неожиданно появился на поляне и забрал все внимание на себя. Так мне и удалось убеждать. И вот я здесь с тобой, дальше историю ты знаешь. – Пожав плечами, завершила свой рассказ.
– Знаю, и что теперь планируешь делать? – спросил он, подняв бровь.
– Что делать? Глупый вопрос. Раз ты путник, живёшь почти в лесу и знаешь дорогу, планирую, попросить тебя вывести меня домой к семье. – Нагло заявила я, уперев руки в бока.
– Что же, пожалуй, самое умное решение, которое за сегодня пришло к тебе в милую головку, Ро-гне-да, – без тени смущения протянул мой возможный спаситель, – если хочешь, оказаться быстрее дома, тогда думаю, что тебе стоит начать подниматься и готовить к пути.
Глава 6. Тихие тропы
Сказал, как отрезал, но разве мне нужно повторять дважды? Мысль о том, что Бьёрн не бросит и действительно поможет дойти домой, хоть его дорога может, ведет совсем в другую сторону, греет сердце. Хорошо, что он оказался порядочным человеком, не разбойником, и не причинил мне злое, конечно, судить было еще рано, ведь путь только начался и он скорее всего еще слаб, а раны тяготят его.
Подруга детских лет - Апраксия, родительская изба которой находилась в Чердыне, недалеко от дома старосты, рассказывала мне уж совсем страшные вещи о мужах городских и деревенских. Родители сосватали ее еще 2 зимы назад, когда ей было 15 лет, за молодого хлопца, который является помощник хозяина гостевого дома в Стародубе, самом ближнем к нам городе, в который поехал в этот раз на торги отец. Прошлым летом, молодой муж привозил ее в весь повидаться с родителями, уж больно сильно дева скучала по матери и отцу, они гостили в деревни три ночи, и конечно же, как я узнала о ее прибытии, сразу же побежала на встречу. Мы проболтали, до самого захода солнца, аккуратно прогуливаясь по знакомым местам, вышли к небольшому озеру, на котором любили стирать рубахи и сарафаны, петь песни и хихикать светлыми днями, покуда ее не хватился муж. Не могла я не спросить у нее про первое брачное таинство между мужем и женой, о которой с таким заговорщицким взглядом, тихим голосом говорят люди. Было не прилично спрашивать у нее такое, но матушки не стало, и некому было подсказать, разъяснить и подготовить меня к первой ночи с мужем, на тот момент я уже была невесткой Святозара, а спрашивать подобное у отца, не было мочи. Апраксия не стала тяготить меня тяжелым ожидание, и выдала все как на духу, должно быть ей тоже хотелось излить душу.