После услышанного, мне казалось, что зря решила расспросить старую подругу, уж больно пугающие вещи она рассказывала: как ей было страшно и больно, приходилось терпеть и молчать, а муж ее наслаждался и получал удовольствие? Неужели от боли супруги? Так что свою первую брачную ночь я ждала с пугающей дрожью, конечно, о том не стала говорить Святозару, но смотрела на него с опасением и подозрением.
Будучи наслышана, о вещах, которые может делать муж с девой, я предполагала самое страшное о ночном охотнике, которого повстречала вчера. Но сейчас на свежем воздухе, под свет утреннего солнца и дуновение летнего ветра, мне показалось, что другой выбор я не могла сделать. Поступив правильно, сердце не тяготила горькая доля предательства и скорби, и на удивление, первые ростки доверия по отношению к Бьёрну, потихоньку зарождается в моей душе.
Поднявшись, я старалась, не наступать на больную ногу, которая успела опухнуть за ночь, совсем забыла о ней и даже не наложила тугую повязку, ведь после ухода за подопечным не было никаких сил и памяти. Подол изорванного сарафана развивался на ветру, лапти погрязшие в мокрой земле тяготили ноги, а волосы, после вчерашней погони и ночи, спутались, мешая и падая на глаза. Медленно шажок за шажочком, направилась к заветному ручью, а мой компаньон по пути, лишь проводил меня взволнованным взглядом, туша костер, который спасал нас от холода этой ночью.
На подходах к заветному ручью, мышцы мои расслабились в предвкушении скорого омовения и легкости, которая придет за ним. Умывшись, решила снять и застирать комья грязи на платье. Осмотрелась по сторонам, и убедившись, что Бьёрн находиться в лагере и поблизости нет живой души, разделась. Холодная вода колола руки, но я продолжала стирать платье, закончив, развесила его на ближайшем суку, принялась за себя. Убрала застрявшие прутики и листья в волосах, распустила их и постаралась распутать, пробирая по ним пальцами, имитируя движения гребня. Когда у меня получилось что-то похожее на обычную прическу, а не птичье гнездо на голове, я зашла в ручей и стала набирать живительную воду в ладонь. Протирала ей уставшие ноги, руки и плечи, которые виднелись из нательной рубахи.
Полностью погрузившись в процесс, я не сразу заметила, как вдали хрустнула ветка, и высь взмыли птицы, так сладко спавшие на ней. Инстинктивно руки потянулись к груди, в надежде прикрыть себя, что в прочем не особо получалось, потому что мокрая ткань облепила стройное тело и лишь больше показывала все достоинства молодого девичьего тела.
Прислушавшись, поняла, что сейчас стоит тишина и не слышно ни постороннего звука, не шума шагов или дыхания.
– Должно быть, побредилось, просто какой-нибудь лесной житель. - Успокоила себя я.
Закончив утренние процедуры, выбежала из ручья и стала поспешно натягивать на себя сарафан через руки, впопыхах не смогла правильно продеть его через голову и запуталась в потоке ткани.
– Боги, да что же это такое!? - в сердцах проворчала я, крутясь по кругу.
Не без труда, спустя какое-то время, я наконец-то одолела сарафан и оглядела его. Еще вчера он сверкал новизной и красотой, с таким усердием вышитые узоры, привлекали глаз, на них можно было разглядеть и знак матушки Макоши, и орнамент мирного дерева, и значение орепея, а так же многие другие, которые несли в себе защиту, олицетворение счастья и здоровья. Сейчас же, большая часть нижнего подола ушла на тряпки и лоскуты, для больного, которые пропитанные кровью и грязью, пугали взгляд. Остальной сарафан, который не ушел на лечение Бьёрна, был местами подран и грязен, хоть я и пыталась его отстирать, в холодной воде, да на скорую руку это не очень хорошо получилось. Свои длинные волосы до ключицы, я заплела в затейливую косу, которая не будет мешать в пути и собирать ненужный сор с земли. Одев выполосканные в воде лапти, поспешила на место ночлега.