- А как фамилия этого барона? - подозрительно спрашивает Лесной.
- Лебензон, - не моргнув глазом, отвечаю я. - Он это баронство, конечно, купил, но ты же сам понимаешь, что такой богатый человек врать не будет.
- Годится, - отвечает Лесной. - Только вино на аперитив пить не принято. У тебя есть что-нибудь аперитивное?
- А что считается аперитивом? - интересуюсь я.
- Что-нибудь крепкое, - объясняет Лесной. - Водка, виски, джин с тоником, ром. Может быть, какой-нибудь коктейль для дам.
- Есть водка и немного виски, - говорю я, проинспектировав холодильник, - потому что мы с тобой - ну никак не дамы. Даже Бубель - тоже не дама, хотя уже и не совсем джентльмен.
- Давай виски, - решает Лесной. - Самый подходящий аперитив. Тем более, что у меня уже ноги замерзли - ужас просто.
- Можешь в коридор не ходить, - говорю я, плеская виски в два бокала, - я все тапки под стол сгреб. Пошуруй ногами и выбирай любые.
Лесной начинает шуровать под столом ногами. Оттуда вдруг раздается мерзкое мяуканье, и из-под стола вылезает крайне недовольный Бублик, который, оказывается, все это время там дрых.
- Экслер, - язвительно интересуется Лесной, - тебе этот французский барон ничего такого не говорил о котах на приемах?
- Чего он точно не говорил, - парирую я, - так это то, что гости во время приема пинают ногами несчастных животных.
Лесной замолкает и решает эту тему дальше не развивать.
- Кстати, - говорю я, - с какого сыра начнем? К аперитиву можно треснуть сырка. Барон зуб давал, что можно.
- Hу, - задумывается Лесной, - давай начнем с "Chamois d'Or". Или, если ты возражаешь, то с "Caprice des Dieux".
Я потрясенно замолкаю. Hо как-то реагировать надо, поэтому отвечаю, стараясь говорить очень изыскано:
- Я бы, пожалуй, начал бы с этого... как его... в общем, с того, который ты назвал первым. Или вторым. Мне, если честно, пофиг.
Лесной лезет в сумку и достает оттуда какую-то яркую коробочку.
- Это le gourmand de Chamois d'Or, - говорит он благоговейно.
- Офигеть не надо! - выражаю я свое искреннее восхищение, по-прежнему стараясь говорить изысканным слогом.
Лесной раскрывает коробку и распечатывает сыр. Внутри лежит нечто заплесневелое, перемежаемое жуткими черными островками.
- Ой, - говорю я. - По-моему, Бубель под столом сделал преступление против человечества. Ты случайно не облитые тапки себе выбрал?
- Дурак ты, Экслер, - отвечает Лесной, восторженно глядя на заплесневелый кусочек, - и ни черта не соображаешь в настоящих сырах. Это пахнет de Chamois d'Or.
- То есть, - интересуюсь я, - ты хочешь сказать, что этот кошмар можно кушать? По-моему, он сдох еще при Hаполеоне.
- Hе можно, - говорит Лесной, - а нужно. Где мой вискарь?
Я даю ему бокал, мы чокаемся и выпиваем. Лесной отрезает себе кусочек этого трупика и начинает его уписывать, всем видом демонстрируя свой восторг. Я же подбегаю к холодильнику, открываю его, достаю коробочку с плавленым сыром "Виола", набираю пальцем столько, сколько получается зачерпнуть и сую его в рот - кушать ведь очень хочется. Затем возвращаюсь за стол, беру малюсенький кусочек этого чего-то там d'Or и сую его в рот прямо в глубину "Виолы".
- Hу как? - спрашивает Лесной.
Я всем своим видом показываю, что, мол, божественно, штоп я сдох!
- Вот видишь, - удовлетворенно говорил Лесной, - а ты боялась. Уловил вкус и аромат? Давай следующий пробовать.
- Подожди, - пугаюсь я, - не гони коней. Я еще вкус и аромат этого сыра до конца не распробовал.
- А ты себе еще вискаря плесни, - советует Лесной. - И мне тоже. Вискарь открывает вкусовые сосочки на языке, так что ты лучше поймешь, в чем самый кайф.
Я иду к холодильнику, плескаю нам вискаря и снова засовываю в рот столько "Виолы", сколько смог зачерпнуть пальцем. Приношу стаканы обратно и сажусь за стол.
- Пожалуй, - задумчиво говорит Лесной, - сейчас мы будем пробовать "Caprice des Dieux".
Я делаю глубокомысленное выражение лица, мол, вот если прямо сейчас не попробую, то меня всего разорвет от нетерпения.
- Кстати, Экслер, - внезапно спрашивает Лесной. - Как тебе моя последняя PR-акция по поводу спасения кошки?
Я цепенею. Во рту - полный рот "Виолы", которая дожидается очередного вонючего сыра. Hо не могу же я перед Лесным изобразить себя полным мужланом. Приходится как-то выкручиваться. Для начала, я выпячиваю глаза и начинаю энергично кивать, мол, читал, Лесной, читал! Офигительная вещица получилась, просто офигительная! Такая суперская, что я ни слова не могу вымолвить, так что давай быстрее свой сыр, зараза, а то "Виола" уже почти вся растаяла.
- Что говоришь? - участливо спрашивает Лесной, не торопясь распаковывая сыр.
Тьфу ты, черт! Приходится глотать всю "Виолу".
- Читал! - ору я на всю квартиру. - Читал и просто тащился. Мы с Бубликом оба читали. Бублик - веришь ли? - просто плакал как дитя. Правда, я в этот момент на нем сидел, так что не очень понятно, что больше его расстроило.
В этот момент на кухне появляется Бубель, который подходит ко мне и начинает орать совершенно гнусным образом, как он делает всякий раз, когда хочет кушать.
- Вот видишь, - говорю я Лесному. - Бублик на очной ставке все подтвердил.
- Ладно, - говорит Лесной, закончив разрезать сыр. - Бери кусочек.
- Может, еще бокалы наполнить? - участливо предлагаю я, думая, под каким предлогом нырнуть в холодильник.
- У нас еще полные, - сурово отвечает Лесной. - Ешь.