Оуш закряхтел. Опять он что-то не так сказал, неправильно в голове мозаика сложилась. Но ему так хотелось научить её летать.
– Я, как глаза закрою, кажется, что лечу. А открою – понимаю, что никуда не переместился. Ладно, последний раз попытайся.
Закрой глаза. Представь, что ты облако, соскучилась по подругам, облакам небесным. А если сейчас вверх поспешишь, то успеешь с ними поболтать, пока они не улетели.
Леснушка не помнила, откуда она появилась и кто такая. Поэтому закрыла глаза и подумала: «Если я облако, а там мои подружки, то я к ним хочу». Ей стало так хорошо, легко.
Вдруг раздался крик Оуша:
– Оу-у! Так не бывает! Ты поднялась над землёй. Ты, что, вправду облако? А ещё меня туманом называла.
Леснушка замерла и боялась пошевелиться. Открыла глаза: вроде бы на той же поляне. Осторожно пошевелила ногой – не ощутила опору. С робостью посмотрела вниз: она зависла в воздухе выше пенька, выше куста.
Страшно осознать себя в воздухе, но она не хотела напугать Оуша. Получилось что-то совсем необычное, хотя это трудно назвать полётом. Куда теперь: вверх или вниз? Она растеряно огляделась, попробовала сделать шаг, не касаясь земли – получилось. Хотя она не поняла что под ногами: показалось – упругая волна ветра. Потом она заметила на ветке внутри туманного облачка Оуша кувыркающийся огонёк её друга. Он ликовал:
– Ура! Мы летаем!
Оуш и облако
Долго терпел Оуш своё непонятное состояние, и однажды сказал Леснушке:
– Может, я уже давно родился, только никто меня не узнаёт, потому что я не из этих мест? Ты меня называла туманным облачком. Ну, горит огонёк внутри, так в облаках порой молния рождается.
– Оуш, ты думаешь, что ты облако?
– А вдруг? Они красивые. Летом живут высоко - у всех на виду. И летают.
Леснушка посмотрела в небо. В это время одно облако, притомившись высоко летать, решило спуститься, отдохнуть да заодно полюбопытствовать - кто его так разглядывает? Оно спускалось неспешно, было надутое, важное.
– Уф, уф... – пыхтело оно с придыханием. В нём было много воздуха, каждую минуту тот входил и выходил из него. Все так дышат: вдох-выдох. А из облака при выдохе неслись ещё и вздохи. Оно было неустойчиво: круглое, покачивалось, как шар надувной, и жаловалось:
– Эти маленькие ветерки совсем распоясались.
Леснушка прошептала тихо:
– Не надо было так надуваться и важничать.
А громко спросила:
– Облако, ты летаешь где хочешь?
– Конечно. У меня ветра на посылках.
– Поэтому ты такое непостоянное: то светишься, то темнеешь; то поднимаешься, то опускаешься? – полюбопытствовала девочка.
– Когда холодно – темнею, мокну и тяжелею. Оттого опускаюсь. А когда тепло – воздух во мне становится легче – я поднимаюсь выше.
Оуш раздумывал, что сложно решать: куда лететь, как светиться. В это время прибежал молодой ветерок:
– Такое взрослое облако, а такое непослушное – опять удрало, – и быстро погнал его к другим облакам. – Собираемся в тучу, пора дождём упасть.
– Увы. Ветер считает, что знает лучше меня, где мне надо быть и каким быть, – услышали они огорчённый вздох облака.
Леснушка посмотрела на затихший свет Оуша.
– Ты уверен, что ты – облако? – спросила она с улыбкой.
Оуш говорил чуть не плача:
– Нет. Они сами ничего не могут – только надуваются и сдуваются. Ветер их гонит в тучи, командует. А мне хочется быть самим собой.
Я лучше потерплю: подожду, пока узнаю, кем стану.
Поющие дракончики
– Леснушка, Ау! Где ты пропала?
Конечно, Леснушка это не слышала, но рано утром вдруг почудилось, что её зовёт друг. Пришлось срочно нестись к нему. Он ведь совсем ребёнок. Вдруг его что-то напугало?
– Привет, что случилось?
– Я еле дождался, когда станет светлее, чтобы тебя позвать. Вчера на поляну приходил заяц. Он рассказывал странные истории.
Леснушка заулыбалась, представив, как извертелся её дружок. Хорошо, что не упал на землю.
– На сказки заяц мастак. Наверное, о подвигах своих и приключениях хвастался?
– О драконах говорил.
– Драконы не живут в нашем лесу. Ты испугался драконов из сказок? Или что-то спросить хочешь?
– А они из яиц вылупляются?
– Точно, из яиц.
– А они летают?
– Летают.
– Значит, я – дракон.
– Не смеши. Даже если ты дракон, то всё равно ещё не родился.