— Думаю, что Игорь Алейник. И думаю, что в проруби тело утопил тоже он. По разговору с ним я понял, что он сюда направляется с серьезными намерениями. И меня это очень устроило. Для меня было главным, чтобы ты, Людка, не пострадала, и ты тоже. — Папа посмотрел на Гришку. — Я был плохим отцом. Никаким отцом. Признаю. Но то, что я могу сделать, я делаю. И я должен был тебя защитить, Людка. И твоих друзей заодно. Во-первых, потому, что ты — моя дочь, во-вторых, я всегда был за справедливость. А вы устроили справедливое возмездие. Вы все. Эти подонки заслужили смерть.
— Василий Васильевич, вы считаете, что мы бы убили Святослава? — спросил Гришка. — Мы не собирались никого убивать. И не убивали. Мы хотели их помучить. Они сами совершили самоубийства. Мы даже на самоубийства не рассчитывали! Мы хотели, чтобы их начала мучить совесть и они сами признались в содеянном.
Папа ответил, что Алейник-старший начал очень серьезное расследование.
— Для вас лучше, что Святослава прикончили, а не сам он совершил самоубийство после «видений». И «видений» у него не было вообще.
— Кстати, а что вы делали? — спросила Ксения Павлова с милой улыбкой.
Папа тут же вставил, что Ксения, как и Зиза, наняла частных детективов, две разные фирмы, их представители встретились и объединили усилия, правда, не сообщили об этом клиенткам. Но про видения объектов сообщили.
— Я поняла, что кто-то действует параллельно, — признала Ксения. — Страстно желала познакомиться.
— А я не поняла, почему они вдруг начали совершать самоубийства, — сказала Зиза.
Я посмотрела на Ксению и заметила, что она по возрасту не подходит в балерины, с которыми развлекались Святослав и компания.
— Пострадала моя младшая сестра, — сообщила нам Ксения.
— Она жива? — спросил Гришка. — Мы выяснили, что балерин было несколько.
— Моя сестра в сумасшедшем доме и не поправится никогда.
Ксения рассказала, что девяностые годы были очень тяжелым временем для балерин, и, конечно, не только балерин. С другой стороны, появилась возможность заработка, которого в советские времена не было и быть не могло. Но одно дело, если девушка добровольно уходила в стриптиз или какое-то весьма фривольное шоу, а другое дело — если девчонок насильно увозили выступать в клубы и загородные особняки. И не только выступать — ими потом пользовались.
— Ксения, скажи мне, «новые амазонки» существовали или это одна из легенд девяностых? — спросил папа.
— Существовали.
— Это кто? — спросили мы все хором.
Точно на этот вопрос Ксения ответить не могла, но считала, что это матери, старшие сестры девушек, которые оказались в борделях, на панели, которых вывозили на «мероприятия». Но явно среди них были и не родственницы, а просто женщины, которых возмущало то, что делали с молодыми женщинами и девушками парни и мужчины, вдруг получившие шальные деньги.
— Я не знаю, как они организовались, как подбирали кадры, как тренировались, как узнавали о «мероприятиях». Интернета не было, то есть он уже существовал, но не было ничего подобного современным системам связи, серверам, не имелось возможности мгновенно связаться с человеком в любой точке земного шара. Мобильные телефоны стоили безумно дорого и еще не получили широкого распространения. Но «новые амазонки» все равно работали. Они не могли спасти всех, тем более что многие выбирали путь путаны добровольно, но вывоз балерин на «мероприятия» прекратился.
Это произошло в одном ночном клубе. Девушки танцевали на сцене, пока еще в балетных пачках. Мужчины в зале ели и пили. Появились «новые амазонки». Перекрыли все выходы. Собравшихся в зале мужчин заставили раздеться — и «крутых», и охранников. И голенькими потанцевать.
— Они кого-то убили? Ранили? — спросил Гришка.
— Они были вооружены? — спросил Валера.
— Да, — кивнула Ксения. — Вооружены. Но не уподоблялись тем, с кем боролись. Тогда выстрелили по нескольким бутылкам в баре, но даже посыпавшимся стеклом никого не ранили. Они просто поставили мужчин в дурацкое положение. Там были парни с хорошими фигурами, но были и пузаны с коротенькими ножками и обрюзгшим телом.
— Это все было сфотографировано? — спросила Зиза.
— Конечно, — кивнула Ксения. — Правда, пленочными фотоаппаратами. Но участники танцевального мероприятия получили хороший урок и не знали, где могут всплыть фотографии. Им объяснили: с теми, кто сам (то есть сама) хочет продаваться, делайте все, о чем договоритесь. Но не надо хватать девочек из балетного училища и юных танцовщиц из кордебалета, которые хотят танцевать на других сценах.