Наш тренер и наша детдомовская повариха со своей стороны проводили расследование. И им помогали многие — и те, кто и раньше знал о развлечениях «золотых» мальчиков, и те, кто не знал, а только узнавал.
Имена и фамилии удалось выяснить. Мы знали адреса, по которым они проживали, мы знали, чем они занимаются, их привычки и их окружение.
Теперь следовало решить, что делать.
Мы собрали военный совет: мы с моим названым братом, наш тренер и детдомовская повариха. Никого другого решили не посвящать. Чем меньше людей знают, тем лучше.
Глава 7
Как только я вошла в салон, все девицы разом замолчали и уставились на меня в шесть пар глаз. Стояла одна Ярослава Шершень, остальные сидели. По крайней мере пять девиц держали в руках смартфоны. В вертолете было тринадцать кресел — кресло «главного пассажира» (я предполагала, что его в этот раз занимал Алейник) и другие кресла в два ряда по одному.
Полина Купцова так и сидела в конце салона, на последнем кресле в левом ряду. При моем появлении повернула голову и посмотрела на меня безразлично. Вроде бы она, единственная, смартфон в руке не держала и не собиралась запечатлевать каждый свой шаг и чих для выкладывания в Сеть. Полина соответствовала своим фотографиям в Интернете — миленькая шатенка с карими глазами, несколько полноватая, хотя папа у нее совсем не худой мужчина. «Эх, где сейчас Купцов?!» — мысленно вздохнула я. Мне хотелось видеть его самого, а не его дочь. Полина была без косметики, волосы собрала в хвост. Я увидела только верх куртки.
Как я уже говорила, журналистку Светлану Субботину (Светку Ураган) мне доводилось видеть живьем, правда, не зимой. Она была на три года старше меня и, соответственно, на год — Святослава. Субботина была одета в коротенькую ярко-красную курточку с капюшоном и черные брючки. Из-под куртки торчал свитер такого же красного цвета — и ворот, и кусок сантиметров десять снизу. Кстати, она знает, что находится в Карелии? Ее-то должны были предупредить, что летит в лес. Курточку бы надо было подлиннее выбрать. У нас тут всегда гораздо холоднее, чем в Питере. Правда, обувь она выбрала правильную — высокие ботинки на толстой подошве. Хотя, возможно, она в них обычно ходит по своим журналистским делам. Не на шпильках же по интервью бегать? Ее светлые волосы были раскиданы по плечам, глаза умело подведены, тон помады полностью соответствовал цвету куртки и свитера. Она любит красный цвет? Или таким образом привлекает к себе внимание? Или красный выбран специально для репортажей из заснеженного леса?
Балерина Левицкая была в сапогах на каблучищах (по-моему, сантиметров девять), да еще и прозрачных. Они мне первыми бросились в глаза, потому что балерина выставила свои длинные ноги, еще удлиненные каблуками, в проход, и они еще «ушли» к креслу в другом ряду. Я вспомнила, как один наш гость в свое время сказал, что при взгляде на ноги Левицкой уже неинтересно, как она выглядит выше. Вообще каждая участница занимала по ряду, хотя некоторые сидели слева, другие — справа. Количество мест в этом пассажирском вертолете было как раз подходящим. У некоторых на кресле через проход стояли сумки. Чемоданы на колесиках были размещены в конце салона.
На этой участнице проекта было надето длинное, приталенное черное пальто, сейчас расстегнутое. Александра Левицкая была в черных обтягивающих легинсах. Или они как-то по-особому называются? Почему-то в интервью Левицкая именует обычные предметы одежды странными словами, я многие из них впервые от нее услышала, или она так подчеркивает свою особенность? Легинсы (или что это было) она заправила в сапоги с прозрачными каблуками. На ней, как и на Субботиной, был длинный красный свитер. Они теперь в моде? В глаза бросались длинные «многоэтажные» серьги (вроде с рубинами), кажется, такие любили русские боярыни. Я не исключала, что они в свое время принадлежали какой-то боярыне или даже царице. От Левицкой можно всего ожидать, в особенности в связи с драгоценностями.
Ярослава Шершень явно отошла от полета, по крайней мере, цвет лица сменился с зеленого на красный. Похоже, от ярости. И, похоже, это она тут орала громче всех (как же — певица) после того, как оказалась на твердой земле. Пока она была трезвой. Эта оделась в шубу из чернобурки, хотя ей вроде бы по возрасту такие шубы носить не положено. Ярослава стояла в проходе, шуба доходила ей почти до пят, то есть до низа сапог на каблуке. На ней тоже были легинсы, подобные тем, что на Левицкой, но свитер напоминал рыбацкую сеть, надетую поверх белой футболки с изображением самой Ярославы. Кошмар. Посыпанные блестками волосы были раскиданы по плечам, в ушах сияли бриллианты. И бриллианты ей тоже рано носить, по крайней мере, такие крупные.