Левицкая лежала на кровати и что-то читала на планшете. Закрытый чемодан стоял рядом. Я спросила разрешения войти в номер. Балерина милостиво кивнула и зевнула, прикрывая рот ладонью.
— Ваша соседка разместилась в бане, Валерий Павлович ей там сейчас кровать готовит. Вы остаетесь в номере одна. Он запирается изнутри. Вы все-таки хотите уехать? Мне связываться с Игнатом Петровичем?
— Нет, пока останусь, — сказала Левицкая. — Терпеть не могу с кем-то жить. Вы никого ко мне не подселите?
Я покачала головой. Я надеялась, что больше незваных гостей не принесет. Если принесет — разместим в каминном зале.
— Я могу спросить про ваш конфликт с Ксенией Павловой? Я спрашиваю не из праздного интереса. Мне просто не нужны здесь лишние проблемы.
— Я двух мужиков увела у этой старухи, — сообщила Левицкая с плотоядной улыбочкой.
Ксения Павлова была лет на десять (а то и больше) старше Левицкой, но я бы никогда не употребила в отношении ее слово «старуха». Она выглядела великолепно! Она была в отличной спортивной форме! Об этом свидетельствовал проход через лес на лыжах вместе с Гришкой, который она собиралась совершить одна!
— А здесь уводить некого, — спокойно продолжала Левицкая.
— Вы не хотите замуж за Алейника?
— За старшего хочу. За Святослава — нет. Старший Алейник ушел от Ксении ко мне. Ну а потом… Я согласилась на участие в этом проекте только потому, что он попросил.
«Игнат Петрович попросил Левицкую участвовать?!»
— А за Игоря не хотите замуж? Вы знаете, что у Святослава есть младший брат?
— Художник? Упаси бог! Я ни за какого художника не хочу. Вообще ни за кого творческого. Спасибо, навидалась их. Только и говорят о своем таланте, считают себя гениями, а денег обычно нет. А если есть, на женщину их тратить не будут. Мне нужен бизнесмен или перспективный политик.
Она немного помолчала и добавила:
— Вы, наверное, хотите про кольцо спросить. Я — клептоманка. Про мою клептоманию вы должны были слышать. Про нее все слышали. Я ничего не могу с собой поделать. Лечение не помогло. Я регулярно всех предупреждаю. У меня есть документы, подтверждающие мою болезнь. Я приходила в театр Ксении. Не исключала, что мы можем договориться о сотрудничестве — после того, как Алейник и меня бросил. Кольцо у нее лежало в хрустальной пепельнице… Разве можно кольца класть на стол в пепельницу? Сама виновата.
— А кто был второй мужчина?
— Его уже нет в живых, — махнула рукой балерина. — Это давно было.
— Какой пистолет упомянула Ксения Павлова?
— Не знаю, — ответила Левицкая. — Честное слово, не знаю! Кольцо я взяла. Но пистолет-то мне зачем? И подумайте сами: кто бы меня в самолет с пистолетом пустил?
— Вы же летели частным самолетом.
— Все равно весь наш багаж прогнали через «телевизор». И содержимое смотрела не только служба безопасности Пулково, но и люди Алейника. Владельцам частных самолетов проблемы тоже не нужны.
— Алейник подозревал, что кто-то из вас возьмет с собой пистолет или взрывчатку?!
Балерина ответила, что понятия не имеет, что подозревал Игнат Петрович и его служба безопасности.
— Что вам сказал Игнат Петрович, когда приглашал в проект?
— Что у меня будет возможность помелькать на телеэкране. Платить за участие не надо. Дорога, питание — все оплачено, но гонораров никаких, хотя я могу договариваться с рекламодателями. Он даже предложил двоих. Я договорилась, мне уже часть денег выплатили. Так что я не уеду. Мне сняться надо еще в их экипировке. Фотографии загрузить, посты написать. Зачем уезжать, если я теперь в номере одна?
«И ты изводила Ярославу, чтобы она от тебя съехала?»
— В полночь в баню пойдете?
— Не пойду. Не хочу, чтобы меня засняли в таком позорном виде за таким глупым занятием. И вообще спать хочется. — Она опять сладко зевнула.
Да у нее семь пятниц на неделе! То пойдет, то не пойдет. Хотя пусть делает что хочет. Надо другим сообщить про планируемое мероприятие.
Я пожелала Александре спокойной ночи и ушла.
Каждому из троих друзей, время от времени продолжающих встречаться, позвонил их четвертый бывший друг, теперь — законченный наркоман.
— Они мне являются, — сказал он.
— Кто?
— Девчонки, которых мы…
— Ты уже докурился, донюхался, докололся до такого состояния, что тебе может явиться кто угодно!