Я кивнула. Он сказал, что бабы рожали без его согласия. Меня это не интересовало. Но вообще сколько таких мужчин?!
Игорь опять спросил, можно ли ему здесь на ком-нибудь жениться или хотя бы к кому-то прибиться, по нашему мнению. Я подумала и предложила Ярославу Шершень, которая как раз ночует в бане, где прятался Игорь.
— Но придется иметь дело с ее мамой, — заметила я.
— А на маме можно жениться?
— Сам решишь. Если бы я была мужчиной, то предпочла бы маму, а не Ярославу. Мама занимается строительным бизнесом, и успешно. Малоэтажное деревянное домостроение. От кого родила Ярославу — неизвестно, но девочка настолько тупа, что была на домашнем обучении, так как из всех школ ее вежливо просили забрать, несмотря на финансовые вливания мамы. Но маме, насколько я понимаю, в первую очередь нужен внук. У Ярославы обнаружился певческий талант, и это — не поющие трусы. Голос на самом деле есть, и этот бизнес под названием «Поющая дочь» у мамы тоже запущен и налажен. Кстати, достойный внук нужен и твоему отцу.
— Бизнес достанется Святославу, — печально сказал Игорь.
— Будет толковый внук — и ему что-то обломится, а то и тебе как его отцу. А если ты вырастишь достойного продолжателя семейного дела… Пусть Ярослава поет, ты вполне можешь сидеть с ребенком и заниматься его воспитанием. Предложи это матери Ярославы. Вроде бы она не прочь породниться с вашей семейкой.
Игорь почесал голову.
— Вообще-то это мысль… — признал он.
— Ну, идешь в баню? — усмехнулся Валера. — Матрасик и одеяло сейчас дам. Расположишься рядом с девушкой. Как раз рассмотришь поближе. Она, кстати, тут самая молодая. И, пожалуй, самая глупая. Мужчин любит. В народе имеет кличку «пьяный огонь». В Интернете пишут, что дико сексуальна, когда пьяная. И поет лучше всего, когда пьяная.
— С утречка можешь разбудить ее запахом горячего кофе. Только придется за ним в дом сбегать. Завтрак подашь в постель, — подкинула идейку я. — Она пришла гадать на жениха — и Вселенная услышала ее зов. Прислала тебя. Найдешь, что наплести?
Игорь широко улыбнулся.
Когда умерла их первая жертва, они это не сразу поняли. А когда поняли, то запаниковали.
Они пили и не пьянели, и смотрели на нее. Вроде бы только что дергалась, сопротивлялась, молила о пощаде, потом проклинала…
Они стали обсуждать, что делать.
Один сразу предложил позвонить отцам. Другие пришли в ужас от этой мысли. Им было страшно представить реакцию отцов. И они боялись следствия и тюрьмы. Они уже знали, что в тюрьмах делают с насильниками.
Они ночью отнесли ее в лес и закопали. Тело так и не нашли.
Но другие оставались живыми, когда они увозили их из дома.
Они специально увозили их подальше, чтобы девчонки не могли найти их дом. И к нему всегда везли с завязанными глазами, на полу перед задним сиденьем, а то и в багажнике.
Они всегда были на двух машинах, по двое в каждой. Некоторые девушки садились добровольно, добровольно пригибались при въезде в поселок: «А то охрана доложит родителям». И они очень долго кружили, чтобы девушки никогда не нашли дорогу в тот элитный поселок, забыв обо всех ориентирах. И только в доме девушки узнавали, что мужчин будет четверо.
Некоторые требовали деньги. Некоторые требовали их перед тем, как сесть в машину. С такими они обычно не связывались. Тем, которые требовали после всего случившегося, иногда платили.
А потом у кого-то возникла идея «попробовать разных».
У них побывали негритянки, китаянки. Они не смогли сдержаться при виде монахини (то есть они решили, что это монахиня). Вот будет кайф! И она узнает, чего лишилась по своей глупости! Потом они подхватили двух балерин, хотя, только увидев их, решили, что это спортсменки, скорее всего — гимнастки. О, гимнастки должны изгибаться так, как другие не могут и мечтать! Детдомовка просто попалась под руку. Они ехали в тот дом, пока не подхватив никого, и увидели симпатичную девчонку, которая ловила машину. Двое в первой машине предложили ее подвезти. Детдомовка согласилась. Попросила подвезти до своего детдома или хотя бы до поселка и сказала, что у нее нет денег, чтобы заплатить. Ей ответили, что платить всегда есть чем. Она сразу же расхотела садиться в машину. Но было поздно. Странно, что монахиня оказалась не девственницей, а детдомовка — девственницей.
— Может, среди девок и была какая-то восточная… — задумчиво произнес один. — Но я не помню. Я только некоторых помню.