— Зиза только что проснулась, но она и первая заснула. У Левицкой заперто, Субботина спит, Купцова спит, Наташа Туполева, вероятно, тоже спит, но она сейчас не здесь и под присмотром.
— А где? — спросила Ксения.
— Я не имею права вам об этом говорить.
— Да я это и спросила просто автоматически. Из женского любопытства. Я не имею ничего против Наташи. Она никогда не была и не будет моей конкуренткой.
Я тем временем сказала, что сейчас собираюсь заглянуть в соседнюю комнату к техникам, а потом к жениху. Ксении предложила спускаться вниз и завтракать. На кухне Валера, я тоже скоро приду, но она вполне может обслужить себя сама.
— Дверь надо закрыть. Чтобы никто не заглянул и не увидел Гришу. В смысле, Гришей. Как закрыть дверь снаружи? Вы же нам не давали ключи.
— Их и нет. На всякий случай у меня есть универсальный. Мало ли что с гостями может случиться. Как правило, у нас никто не запирается. Вы же понимаете, что это не обычная гостиница. Здесь не бывает двух разных компаний одновременно. В свое время даже обсуждался вопрос — делать вообще какие-то ключи или не делать. Потом решили, что у людей должна быть возможность запереться изнутри. Ну, например, как в вашем случае.
— Наш случай — уникальный!
— Вы меня поняли. Воровства у нас здесь не было никогда. А если бы и случилось, все сразу бы нашли.
Я достала ключ из кармана и протянула Ксении.
— Принесете в кухню.
Я вышла из номера Ксении и Гришки и заглянула к техникам. Парни спали, как и мой друг. Почти пустой кувшин с морсом стоял на столе. Я взяла его, чтобы случайно не допили остатки и не заснули снова. Экраны, на которые должно было выводиться изображение, так и не зажглись. Возможно, ребята просто не успели закончить ремонтные работы, так как отключились. Пожалуй, мне стоит или позвонить папе, или написать письмо Алейнику-старшему.
Не заходя к Святославу Алейнику, я спустилась вниз, вылила содержимое кувшина, сказала Валере, чтобы накормил Ксению, и отправилась в наш дом. По замерзшему озеру с визгом катались Ярослава и Игорь. Там же носился счастливый Шарик.
Отцу я звонила из нашего дома. Не нужно никому слышать наш разговор, в особенности Ксении. Я быстро описала случившееся и спросила, что мне делать.
— Ничего, — ответил папа. — Мы не отвечаем за аппаратуру. Она не наша, мы ее не устанавливали, не наши люди к ней приставлены. Парни не позвонили в свой холдинг — все вопросы к ним. Снотворное — это тоже явно разборки между девками. Тебе никто не ставил задачу охранять продукты от… от чего-либо, — закончил папа фразу и хохотнул. — Ну кто такое мог предположить? Хотя Игнат Петрович должен был бы учесть такой вариант. Тебя это не касается! Проспятся — здоровее будут. Может, они все никогда так не спали или давно не спали. У них же у всех сумасшедший график. Гастрольный или рабочий. А тут выспались наконец. Они спасибо должны сказать тому, кто это снотворное засыпал в морс или не в морс.
— Папа, мне это не нравится.
— Что именно тебе не нравится?
— Например, пистолет.
— Кто-то из него убит?
— Я не знаю, стреляли ли из него когда-либо вообще.
— Вот именно! Левицкая вполне могла решить от него таким образом избавиться. Она же и подумать не могла, что на нашей базе появится Павлова, у которой она кольцо и пистолет сперла. И, возможно, что-то еще.
— Но Левицкая вчера была сонная… — вспомнила я.
— Ты уверена? Она вполне могла играть. Актриса она великолепная. Кстати, я думаю, что снотворное — ее рук дело.
— Но ведь оно было засыпано до появления Ксении Павловой!
— Да при чем тут Павлова?! Эта клептоманка наверняка собиралась заниматься любимым делом. Все крепко заснут, а она тем временем пошарит в чужих вещах. Она правильно предположила, что морс, скорее всего, будут пить все. А обслуга если и не выпьет, так и ладно. Вы же в другом доме живете. Ей ночью не помешаете.
— Значит, она могла уже…
— Могла. Когда все проснутся, предложи всем проверить наличие драгоценностей, денег, в общем, всего ценного.
— Неужели она не понимает, что ей с этой базы ничего не вывезти? Что если обнаружится пропажа… Она же — первая кандидатка. Девки — не полиция. Они ее разденут и вещи обыщут.
Папа сказал, что балерина вполне может спрятать вещички где-то в доме или на территории, а потом приехать с каким-нибудь «другом» и все забрать.
— Папа, зачем ей эти цацки?! Ведь ей же мужики столько всего дарят.