В период между 1985 и 2002 годами в аэропортах Парижа и Франкфурта-на-Майне было задержано 4972 курьера из Латинской Америки. 4660 из них везли товар в желудочно-кишечном тракте (то есть проглатывали перед вылетом), остальные — в прямой кишке, то есть засовывали через анальное отверстие. Если товар проглочен, то за время десятичасового перелета он не успеет попасть в прямую кишку и позывов к дефекации не будет. Но во время перелета наркокурьерам нельзя есть. Если что-то съесть, то это усилит перистальтику кишечника (волнообразные сокращения стенок, которые способствуют продвижению содержимого дальше по желудочно-кишечному тракту). Иногда наркокурьеры еще и принимают закрепляющие препараты. Также некоторые принимают успокоительные средства, поскольку с возрастанием беспокойства усиливаются естественные позывы организма — стенки прямой кишки сжимаются, в результате уменьшается ее объем. Понос от страха или беспокойства имеет ту же природу. Более того, у беспокойных людей вместительность прямой кишки меньше, чем у спокойных.
И Юра стал использовать собак для перевозки наркотиков в животе. Они у него летали «на выставки», «к хозяину», с «хозяином». В общем, перевозка собак была поставлена на поток, всем, кто оформлял документы, регулярно платили. Хотя подавляющее большинство задействованных людей не знали, что собаки используются для перевозки наркотиков. Знали, что есть фирма, в которой люди работают с собаками, и не подозревали, как именно.
Но случился прокол. Овчарка умерла во время перевозки. Труп авиакомпания не отдала и решила провести свою проверку — ради доброго имени авиакомпании. К тому же у собаки странно пахло из пасти. Дело в том, что, если кислота из желудочного сока начинает растворять латекс, у человека или животного появляется совершенно уникальный запах изо рта или пасти. Кстати, его хорошо знают таможенники. В желудке собаки нашли груз, тянущий на совсем немаленькую сумму в долларах.
В Юрином «центре» следы замести не успели — и правоохранительные органы взяли двух собак, готовых к транспортировке. Им сделали операции, они выжили, одну взял себе Петр Иванович Купцов, и она сейчас живет у него на даче. Для второй тоже нашелся хозяин. Но никто не знает, сколько собак погибло из-за жадности наркодельцов.
Юра категорически отрицал убийство Святослава Алейника, но, судя по выражениям лиц сотрудников органов, они намеревались повесить его на Юру и на двух других беглецов, которых надеялись поймать. Это устраивало всех, кроме обвиняемых в убийстве. По-моему, сотрудники на самом деле считали, что убили или Иван, или Тимофей, или оба сразу. Как доказать, что убивал кто-то из девушек? И зачем им? А тут — ради того, чтобы завладеть документами, вещами и деньгами. Полина кричала, что Юра бежал к ней и она бы его всем обеспечила. И он все время был с ней, в ее номере, который покинула Наташа Туполева. Полине сказали, что она пойдет как соучастница. Летчик опознал ее по фотографии — она фрахтовала самолет для сбрасывания груза. Летчику сказала про лыжный поход. Доказать преднамеренное соучастие летчика в побеге нельзя — он неоднократно в прошлом сбрасывал грузы туристам. Правда, в летнее время, но кто их знает, этих экстремалов? Он и подумать не мог, что кто-то решится на побег зимой по непроходимому лесу.
— Что ты наделала, девочка?! — схватился руками за голову Купцов. — И ради кого?!
Но Юра не собирался так просто сдаваться. На него не надели наручники — то ли из разгильдяйства, то ли посчитали, что сбежать с базы сейчас невозможно. Но Юра не просто так прошел путь в двадцать семь километров по заваленному снегом лесу. Он легко распахнул ближайшее окно (требовалось лишь повернуть шпингалет) — и бросился бежать.
К этому времени уже стемнело. У него был шанс уйти. Он был обут в ботинки и одет в Валерины спортивные штаны и толстовку. Правда, верхняя одежда отсутствовала. Но свобода — это очень сильный стимул.
— Стреляй! — крикнул кто-то из сотрудников органов.
Перед окном невероятным образом оказалась Полина Купцова. Пуля досталась ей. Это несколько задержало сотрудников органов, но Юру все равно поймали и, мокрого и замерзшего, привели назад в гостевой дом.