К тому времени Полина уже умерла. Умерла на руках у своего отца, который за несколько минут постарел на несколько лет.
— Прости, папа, — успела сказать она. — Я люблю тебя.
Глава 26
Юре все-таки удалось отбиться от обвинения в убийстве Святослава Алейника, хотя ему накинули несколько лет за побег. Иван и Тимофей были объявлены в федеральный розыск, и, поскольку их местонахождение пока было не установлено, им обвинение в убийстве было предъявлено заочно.
Петр Иванович Купцов чувствовал себя так плохо, что вызванный папой врач-кардиолог не рекомендовал транспортировку. Папа сказал, что сам организует похороны Полины, а пока, хотя бы пару дней, Купцов останется на базе под наблюдением врача. И он остался. Мы вели с ним долгие беседы. Петр Иванович вспоминал Полину ребенком, подростком, девушкой… Ему нужно было выговориться и нужен был сочувствующий слушатель. Я для этой роли подходила прекрасно. И я напоминала Купцову, что у него остался внук. И ради этого внука надо жить.
Сотрудники органов улетели довольно быстро после поимки Юры и оформления тела Полины Купцовой. Игнат Петрович Алейник забрал техников и Светку Ураган. Скорее, Светка забрала его и техников. Игнат Петрович здорово расклеился, увидев тело старшего сына и выслушав сольное выступление Натальи Туполевой. Папа отправил свой вертолет с Ярославой, ее мамой и Игорем Алейником, которого Диана Сергеевна вроде бы согласилась взять в семью, а также с Натальей Туполевой, которую ждали новые интервью, и отшельником Андреем, Батей Коляном и балериной Левицкой, очень недовольной тем, что не она находится в центре внимания.
Папа прямо сказал Гришке, что вертолет не резиновый, и предложил ему и Ксении вместе с ним вернуться завтра.
— Денек отдохнете и Людке поможете убраться.
Также папа предложил на денек остаться и Зизе. Ее же сейчас разорвут на части журналисты — наши и иностранные. Пусть пока Туполева будет в центре внимания. А папа через денек доставит эрозвезду, куда она скажет. Зиза кивнула и просто продолжала тихо плакать в той комнате, где жила. Купцов лежал в комнате, которую занимала Полина, врач тоже разместился на третьем этаже, в комнате, где жила Левицкая. Я только поменяла белье.
Вечером я отнесла ужин Купцову в номер, хотя он лежал под капельницей и есть не хотел. Врач ужинал рядом с пациентом. Остальные собрались в каминном зале. Зиза все-таки спустилась на ужин.
— Где аппаратура? — спросил папа у Гришки, вышедшего из образа Жени Интернэшнл, что впервые после смерти Гусейнова вызвало улыбку у Зизы.
— Какая аппаратура, Василий Васильевич?
— Которая фильмы показывает! Про девушек! А те, кто их видят, потом жизнь самоубийством заканчивают!
Ксения и Зиза как-то странно встрепенулись, посмотрели на моего отца, на Гришку, на меня. Я сидела с невинным видом, как, впрочем, и Валера с Ольгой Петровной.
— Ментов здесь нет. Можем говорить свободно. Вы не успели ею воспользоваться, мстители. Вас опередили. Этот сдох не сам. Лучше бы, конечно, сам, но пусть так. Все по справедливости. — Он резко повернулся к Зизе. — Пилка для ногтей — ты?
— Нет.
— Не хочешь — не отвечай. Про выстрел в висок даже не спрашиваю, — папа посмотрел на Ксению, которая сидела с ничего не выражающим лицом. — В любом случае пистолет сюда могла доставить только ты — добираясь тем путем, которым ты добиралась. Мог, конечно, и Гришка, но они с моей дочерью использовали другой метод. А ты заодно и Левицкую подставляла. Она бы, конечно, отбрехалась, покровители бы помогли такому ценному кадру, но нервы бы ей попортили, если бы был только один выстрел в висок. Но ты все равно рисковала.
— Ошибаетесь, Василий Васильевич, — плотоядно улыбнулась Ксения. — Пропажа у меня кольца и пистолета официально зафиксирована. Фотографии приложены к делу. Я под протокол заявила, что, по моему мнению, украла Левицкая. Колечко было специально для нее выложено. У меня много свидетелей того, что оно оказалось у Левицкой. А пистолетик-то гламурный — с инкрустацией. Все, кто знает Левицкую, поверили бы, что она не смогла удержаться. Клептоманка недоделанная. Хотя, возможно, его можно будет использовать в будущем. В этом случае, как я понимаю, все спишут или уже списали на беглых зэков. Хотя бы потому, что эта версия устраивает всех. Кстати, я никого не убивала. Да, подставляла Левицкую. Когда ехала на базу, я еще не знала, что сделаю. Как я ненавижу эту гадину! Но Алейник был уже холодный. Я стреляла в труп. Это как-то по-другому квалифицируется. Я не убивала! И это даже не надругательство над трупом! А удавкой кто, по вашему мнению?