— Гони подарки, — с опаской оглядываясь на оборотней, потребовала я. — И по какой линии я тебе родная? Погоди! Папка сказал, что Дрёма – Марко Викентьевич! А ты же Маркович! А Ириней Георгиевич! — я указала на пару Ириней плюс София.
— Правильно. Обожаю тебя, — усмехнулся Гошик. — Дед, сын, внук.
— А моё отчество Ярославна, — это я недавно узнала, что моего родного отца так звали.
— Мам, — обратился ко мне Гоша. — У многоликих есть такая способность – перерождаться. Ты переродилась. Сама себя родила, и пока без памяти. Предположительно, — он посмотрел куда-то в потолок, и я заметила, что так же сделали все присутствующие мужчины. — Лет в восемьдесят ты вспомнишь всё. Ярка тебе уже сказала: таланты начнут открываться с сегодняшнего дня.
Как сверхскорость, или как вчера, я «увидела» свой первый раз, и он таким и случился.
— Дрёма мой муж? — оторопело уставилась на... Сына!
— Да, и вы давно вместе, — ответил ребёночек... Неслабый.
— И ни разу не попала?
— Впервые стреляешь.
— Сук, но я не отчаиваюсь, — на грани отчаяния сказала я.
Ярка погладила меня по больному плечу, оно болеть перестало, и будто волны от рук её в тело попали, успокаивали меня. Тонкие, прозрачные нити энергии, медленно окутывающие тело. Волны мягко пульсировали, проникая внутрь.
Я почувствовала тепло, разливающееся по конечностям, оно снимало усталость и боль. Тревога растворялась, уступая место спокойствию и гармонии. Колдовские волны кружились вокруг, наполняя сердце лёгкостью и надеждой.
Можно познакомиться, узнать… Я хочу всё знать о них, о себе.
Сын, внук, больной на голову, совершенно дикий муж. Последнего я не хотела совсем. Я боялась его, я не могла простить, что он со мной так.
Но сейчас, когда Ярка нежно гладила, обида не была горькой.
Свет её колдовства стал ярче, распускаясь мягкими переливами разных цветов, освещая пространство вокруг. Лицо моё постепенно расслабилось, глаза прикрылись от блаженства, дыхание стало ровнее, глубже. Я окончательно погрузилась в состояние покоя и умиротворённости, осознавая, что болезни отступили, оставив лишь ощущение счастья и внутренней силы.
— Ты видишь мою энергию сейчас? — с умилением спросила моя невестка.
Может поэтому я до сих пор считала её чутка идиоткой, что она замужем за моим сыном? Я, наверное, плохая свекровь. Злая и ревнивая... Или нет? Не-е, я добрая.
— А почему мой сын, внук и муж выглядят по возрасту одинаково? Лет двадцать пять всем.
Ириней с Софией стояли рядом и улыбались мне.
Этих любила сильно, может даже сильнее Гоши и Ярки.
Нет! Любовь мою поделить невозможно! Она едина!
Колдовство престало светиться, тихо, плавно исчезнув, оставляя после себя приятное послевкусие благополучия и здоровья. Волшебница Ярка улыбнулась, наблюдая, как меня вштырило от её доброй магии.
— Мы долгожители и колдуны, — улыбнулась она.
Невестка пошарила в сумочке тканевой, под цвет её чудесного платья и достала два чёрных шнурка, на которых висели два домика…
— Это на новогоднюю ёлку? Папа вчера её вынес.
— Это мы попросим поносить, — ласково обратился ко мне Георгий, с любовью, вот прямо искренним обожанием, глядя на меня.
— И сколько мне это носить? — недовольно посмотрела на нелепые подарочки.
— Давай месяц. Но условие – не снимать, — попросил Гоша. — Это важные атрибуты для нас с Яркой.
— Зачем, — выдохнул какой-то дед из толпы.
Старый мелкий, а женщина у него сочная и выше ростом. Подозревала я, что тоже волки. А этот брюнет высокий, который понравился мне, он не волк. И парень зеленоглазый, похожий на кота, котом и перекидывается.
— Действительно, зачем мне это, — я с отвращением поморщилась.
Один домик напоминал амфору. Был из белой кости, ничего так оригинально, даже чутка декоративно. Но второй геометрически точный, похожий на капсулу с гранями, из стекла, казался громоздким.
Я подняла шнурки на уровень своих глаз, рассматривая домики внимательно. Они были выполнены из очень странных материалов, вряд ли кость и стекло. Вообще неизвестно, что за нанопластик. И энергия, как от Яркой, отходила от них.
— Это что-то значит, но я через сто лет узнаю, — печально констатировала я.
— Алёночка, не обижайся на Марко Викентьевича, он многоликость потерял в бою и немного нервный, — попросила Яркая, помогая мне на шею надеть шнурки с домиками.
— Он меня…