— А вот этот кареглазый, высокий и стройный, с бледной девушкой, это кто?
Строгий, сдержанный тип, неожиданно поймал мой взгляд и улыбнулся.
— Нравится?
— Почему? — Я посмотрела в глаза мужа. — Почему он мне нравится?
— Ты его воспитывала. Его отца вытащила из глубокого, дремучего и вонючего оборота. Это Демон, его зовут Корней Славный или просто Кор. Оборачивается в жуткого монстра, в махину такую здоровую. Он, пожалуй, один из самых сильных колдунов оборотного мира. Рядом старикашка с ним сидит. Это Дамиан Весеньевич Вечерь.
— Странные имена.
— Да. Старик – Альфа всех волков, ему больше тысячи лет. Рядом с ним жена, Дарья Сумерла, тоже волчица. Ириней Чёрный Марал – Елень, великий олень! Это толстая баба – медведица Зоя Бесконечная.
— А что значит Бесконечная?
— Есть такая энергия, Крох, называется Бесконечность. В каждом племени может появиться Бесконечный. У медведей есть.
— А у волков есть? — с интересом смотрела на него.
— Есть и у волков Бесконечная волчица. Но она не пришла, и ни в коем случае бы здесь не появилась, — Дрёма посмеялся.
— Почему?
— У неё неприязнь к этому дому.
— А вот это странная парочка, вертлявая и тощая.
— Это гарпии.
— Ничего себе! Зеленоглазый – это кот.
— Да, Кай Полночный кот.
— А вот эта красивая девушка кто?
— Это Чармиан Изумрудная драконица. Она умрёт завтра.
— Откуда ты знаешь? — ошарашенно уставилась на него.
— Способность у меня такая, — хитро щурился Дрёма, поглядывая на мою грудь под туникой.
— Может предупредить? — расстроилась я.
— Нет, Крох. Чармиан знает, сама, по собственному желанию идёт на это. Великое мастерство колдуна и долго живущего оборотня – отдать жизнь, чтобы стал сильнее тот, кто достоин. Это считается великим делом, наивысочайшая оборотная доблесть. Ни каждый способен. — Он почти прошептал это, замирая от восторга. А потому добавил на грани слышимости, — и не каждый поймет.
— Какой-то заяц там?
— Не знаю, насчёт его Бесконечности, но тоже пришло и к зайцам. А вот это неформальная девка – это индрик. Кажется, её зовут Буяна. Здесь все, кто готов за тебя жизнь отдать, Алёна. Запомни эти лица. Всех их запомни, здесь достаточно много особей. Все, кто сидят за столом, все кто сидят по углам. Ты сказала, что они надеются, что мы останемся здесь. Но, мы здесь не останемся.
— Ты мне сам только что намекнул, что хочешь уйти. Покажи мне мир оборотней.
— А что мне за это будет?
Я не ответила, отвернулась от него.
— Что-то происходит, — прошептала я. — Что-то серьёзное, глобальное, страшное. А я не готова.
— Что у тебя на шнурке? — он потянул за верёвки, но я ударила его по руке, чтобы не лапал.
— Гоша с Яркой подарили.
— На тот свет собрались, да?
— Не поняла, — нахмурилась я.
— Ну, это мы с тобой привязаны к телам, а Гоша с Яркой, для них тела вообще ничего не значат. Они – энергия.
— В смысле энергия? Я ничего не понимаю, Марко.
— Наш Сын – просто энергия воплоти.
Он неожиданно подошёл совсем близко, поймал меня.
И поцеловал!
****
Его горячие и мягкие губы обалденные, просто невероятные, накрыли мой рот.
В этих губах хотелось остаться, мягко в них утопать. И покусывать!
Нет, он меня не околдовал, наконец-то я открылась, как женщина. Я чувствовала, как наливалось желанием между моих ног.
Мне сладко.
Мне бесконечно приятно просто целоваться. А его юбка такая жёсткая, что даже не поймёшь, хотел он меня или нет.
Руки его горячие, огненные, жёсткие, но при этом такие нежные, водили по спине. Я чувствовала не только касания, я от его дыхания вздрагивала, настолько чувствительной была моя кожа.
Почему-то прощала его в этот момент: всё, что со мной он делал днём ранее.
Откуда такая слабость? Сила природы, влечение к мужчине окутывало.
Сил нет таких, чтобы сопротивляться этой страсти.
Я так этого ожидала! Чтобы само меня так зажигало и рвалось изнутри.
Мне было это очень нужно.
Прикрыла глаза. От шелковистости его вкусного языка погибала в удовольствии.
Я не приказывала, не просила, не намекала. Ему в мягкие губы влетело моё слабое, еле слышное:
— Хочу.
И Дрёма, не напрягаясь, аккуратно взял меня на руки. И понёс обратно в комнату.
— Что ты там сказала: не вылизывать?
— Дрём, ты что! Я нет, — испугалась я. Смущение опалило щеки. — Ты только... Ты только не оборачивайся. Ты понял? Марко Викентьевич!
— Я обещаю, не буду тебя трогать волком никогда. А если хочешь, давай обернёшься.
— Нет, я не хочу оборачиваться!
— Хорошо. Всё, что ты захочешь, моя королевишна.