Я пританцовывала, помадой тронула кончик его чёрного, наполовину сухого носа.
— Не болей.
Привычка у меня вообще, конечно, не очень – таскать Дрёму с собой. Он мой охранник, он мой защитник.
— На девичью попойку не поедешь. Девственницей мне ходить уже надоело. Так что пугать моих любовников не будешь.
Дрёма хрипнул. Бил тяжёлым хвостом по унитазу.
Дело в том, что я очень избирательно подходила к выбору своего парня и первой любви, мне хотелось вот именно чего-то такого необычного, чтобы вспыхнуло какое-то желание, и тогда бы было действительно хорошо.
Не вспыхало!
Ну и сколько ждать можно?!
Отдать себя в надёжные руки. Хотя бы на одну ночь. Я не строила каких-то планов на супружескую жизнь, меня больше интересовало именно обеспечение своей независимости. Зарабатывать я хотела. И попробовать секс.
У меня длинные ноги и красивая фигура.
Поклонников, конечно, много, я ничего не могу сказать, нравилась я всем, как золотая монетка, валяющаяся на дорожке.
Да я сама от себя тащилась! У меня такая кожа, такие формы точёные. Но дело даже не в этом. Я почти всегда пританцовывала, настолько классно мне. Лёгкость во мне невероятная, и хотелось ноги уже раздвинуть и одарить кого-то вот этим всем, включая красивую киску, что пряталась в прозрачных трусиках. И пусть бы видели полные полушария моих грудей с нежными розовыми сосками.
Поверх лёгкого белья накинула короткий голубой сарафан с бахромой. Офигенно смотрелось, когда я в движении! Гоша мне на эту шмотку кучу бабла отвалил.
Волосы я убрала, начала краситься. Недовольно подвинула лапы и хвост Дрёмы.
— Вали уже! — схватила пса за холку и попыталась выкинуть из санузла, но он сопротивлялся. — Вот собака. Тогда я выйду.
Вышла в комнату, а он за мной. Понуро смотрел на меня.
— Не обижайся, бесят меня просто все, — я взяла его морду в ладони и поцеловала чёрный нос.
Мой старый пёсоволк – верный друг, который сопровождал везде долгие годы. Его глаза полны мудрости, шерсть слегка посеребрилась от прожитых лет, но любовь и преданность оставались неизменными. Мы вместе пережили столько всего: радости, печали, повседневные заботы и маленькие победы. Каждый вечер Дрёма встречал меня, каждое утро провожал.
Всегда радуется мне так, словно впервые видит! Эта связь, эта привязанность делали жизнь теплее и светлее.
Но вонял жесть просто! Псиной и жжёным сахаром. Я даже у родаков спрашивала, что это у Дрёмы такой запах. Они удивлялись, что мне не нравится. А я его мыла три раза в неделю с шампунями разными.
Я красилась, а день клонился к вечеру, когда позвонила одна из подружек.
— Алёнка, — деловой голос в трубке. — Мы подъезжаем.
— Выхожу, — застёгивая босоножки на высоком каблуке, ответила я.
Взяв лёгкую курточку, я перекинула через плечо длинный ремешок сумочки и вышла из комнаты.
Уже стемнело, и в доме горел искусственный свет. Детей укладывали спать, а на диване в большой гостиной сидел Виктор.
Папа у меня инженер и крупный изобретатель. Они иногда с мамой уезжали на неделю или две, по его делам. Он всё время проектировал нечто, и ему неслабо за это платили.
С тремя ноутами, потирая светлую бороду, Виктор не сразу поднял глаза. А когда поднял, обомлел.
— Красиво? — усмехнулась я, его удивлённому взгляду.
Маленькими шажочками переступая, покрутилась на месте, показывая себя.
— Ух, Алёнка, — еле слышно произнёс он и в бороду усмехнулся. — Сильно не пей.
— Постараюсь.
Я подошла к нему и поцеловала в подставленную щёку.
Стуча каблуками, вышла из дома.
Вечер встретил приятной прохладой, я застёгивала куртку на ходу, шла к большому гаражу. Свет включила. От лампочки ореол и сияние, на которое тут же налетело насекомых.
А в городе их нет.
Двадцать лет на свете живу, так и не решила, где мне больше нравится: в крупном мегаполисе или в посёлке городского типа с лугом и лесом за забором.
Дверь скрипнула, открылось большое помещение. Пол бетонный и тёмный, такое чувство, что был когда-то залит кровью. Рядом две двери, там душ и туалет.
Старый пёс, точнее волк или волкособ, так и не узнала точной породы Дрёмы, ничего не подозревая, следовал за мной.
Я сделала всё быстро. Напевая себе под нос мелодию, резко защёлкнула на толстой шее зверя стальной ошейник.
И вскрикнула, потому что Дрёма меня чуть не укусил. А клыки у него не собачьи, а натурально волчьи.
Я с воплем отпрыгнула в сторону и споткнулась, упав на бетонный пол.
Лязгнула цепь, натянувшись.
— Дурак! — возмутилась я, поднимаясь на ноги и осматривая себя. — Ты что бросаешься?
Он заскулил, заныл, чуть ли не человеческим голосом.