Чулки порваны, от них только резинки остались. Трусов не было, зато была дыра между ног после секса.
Память возвращалась фрагментами, яркими вспышками воспоминаний, возникающими и исчезающими вновь. Воспоминания о вечеринке, танцах, выпивке, разговорах и смехе. Трусливый Алик, мистический зверь, насильник.
Я пошла в ванную, по пути закрыла дверь в комнату. Обычно Дрёма ночевал у меня, но не в этот раз.
Кобель!
Горько смеясь, я стягивала с себя остатки одежды, вытаскивала из волос мусор и заколки. В зеркало посмотрела на себя и заныла. Тушь потекла, сделав половину лица чёрной, а другая половина была красной от помады.
Я в душ залезла, воду включила и до скрипа себя намыла. Трогала пальцами лепестки своей промежности. У меня болели больше колени, чем лоно. Но размер-то был нормальный такой, рвалось, что казалось, я слышала. Но меня будто подлечили.
Коленки тоже уже не волновали.
Мне было ещё в восемь лет велено не распространяться о своей способности регенерировать быстро. Мама напугала, что меня для опытов заберут.
Привела себя в относительный порядок. Волосы высушила, оставила распущенными. Открыла окно, чтобы проветрить комнату, и вдохнула полной грудью свежий воздух. Вот в такие моменты я радовалась, что жила в посёлке. А в остальное время хотела жить в городе.
Медленно, будто полностью разбитая, я надела мягкую тунику до колен, а под неё широкие штаны. Наряд из домашнего трикотажа, понравился исключительно цветом – голубой с серой вышивкой. Такой цвет мне нравился всегда. И красный. Да. Но теперь что-то не очень красного хотелось.
Вышла из своей комнаты. Первое, что поняла – детей не было в доме. Почему-то на этот день рождения их увезли. Пахло вкусно, снизу доносились голоса и звон посуды. Готовились к встрече гостей.
Я начала неспешно спускаться.
Диван подвинули к стене, разложили очень длинный стол, за него по тридцать человек с каждое стороны могли сесть, это значит, гостей будет очень много.
Над потолком висели шарики и транспарант: «Алёне двадцать лет».
— Идиотизм, — прошептала я, свысока лестницы приметив чёрного Дрёму, который лежал на освобождённой для танцев площадке.
— С днём рождения, Алёна! Я в машину, сейчас принесу ещё еды. Ириней так обрадуется!
Это София. У неё на половину лица карие глазища. Тоже нечастый гость в этом доме. Она жена Гошиного родственника. Ириней Марал с женой Соней привезли ящики с вином, сыра головки, размером с колесо, и ещё тащили еду.
София очень красивая женщина, у неё фигурка – закачаешься. Волосы чёрные уложены в высокую причёску. Но они с Иринеем любили украшения, очень сильно! Так что обвешаны золотом. В семье не без цыгана.
Ничего ей не ответила, София ускакала на улицу.
Я спустилась в гостиную, не отрывая взгляд от Дрёмы, который не двигался.
Стол уже накрыт. На белой скатерти фарфор, столовое серебро и бронзовые подсвечники. Несколько блюд и бутылки с вином.
Меня тошнило.
Мамка Весна с закусками на блюде выплыла из кухни. На ней золотом отдающее льняное платье в пол, что сочеталось с её золотистыми волосами.
За ней вышел папа в косоворотке, тоже нёс блюдо, но при этом хмурился, глядя в свой планшет.
Они в тишине поставили тарелки на стол и встали напротив.
— С Днём рождения, любимая, — Весна хотела подойти ко мне, но я не дала, выставив руку вперёд.
Меня обида, негодование переполняли.
— Вы меня защитить не можете. Ваш дом стал опасным. В этом доме насильник.
— Поясник-ка! — возмутился Виктор.
— Он меня изнасиловал! — закричала я до сих пор ещё ощущая неприятное давление между ног.
Я бы заплакала от обиды, потому что мне не особо верили или… Или что это за лица у моих родителей? Я никак не могла понять, чего это они на меня так уставились!
— Кто изнасиловал? — сурово спросил папа Витя, и брови его медовые совсем упали на глаза, спрятав их в тени. — Кто тебя трогал?
Я вытянула руку и пальцем с красивым розовым маникюром, который остался только на указательном пальце, показала на своего пса.
— Я знаю, вы не поверите.
Зал большого дома был залит солнечным светом раннего летнего утра. Падали лучи на серый диван, скользили по прекрасному полу, играли на бревенчатых стенах и в глазах непонятного существа. Пёс прижал уши и вилял хвостом, глядя на меня своими чёрными, беспробудными глазами.
— Он стал каким-то здоровым мужиком, сделал со мной это…
— Алёна, скажи, пожалуйста, что вы вчера пили? — спросила мама Весна.
Вообще насколько правильно было с моей стороны рассказывать им такие вещи.
Но это правда!
— На дороге был мужчина. А пёс не при чем, он просто не залаял на него, — вдруг выдумала я, как одну из версий произошедшего вчера.