— Так разве долг коммуниста заключается в том, чтобы за счет ослабления тыла отправляться на фронт?
Сергей, густо покраснев, молча поднялся.
— А когда потребуются для фронта люди, подобные вам, обещаю: направим, — протянул ему руку секретарь.
Сергей уже взялся за ручку двери, когда его остановил вопрос секретаря:
— Как ваши старики живут?
— Спасибо, хорошо, — ответил Сергей.
— Передайте им сердечный привет. Хорошие у вас старики!
Так Сергей остался в тылу. Как всегда, поглощенный работой комбината, он оставался требовательным к себе и людям и внешне неизменно был подтянут, аккуратен, сдержан. Именно с этого времени Сергей возмужал, сделался серьезнее, и что-то неуловимо суровое, отцовское, Появилось во всем его облике.
Но и его не сломила смерть брата, а какими-то неведомыми путями еще больше приблизила к людям.
Иногда Сергей заставлял себя отдыхать.
— А то с панталыку собьешься, — шутливо объяснял он своему секретарю парткома.
— Езжай, езжай, — спроваживал его секретарь. — Без тебя справимся!
Сергей брал ружье, садился в «виллис» и направлялся к отцу в сторожку. Через час, окруженный семьей, он блаженствовал за кипящим самоваром.
6
После войны свободных дней появилось больше и поездки под выходной к родителям участились.
Обычно, переночевав, с зарей отправлялись с отцом в лес. Еду на весь день им готовили с вечера Ефросинья Дмитриевна с Ириной. Но заполнять термос Василий Кириллович никому не доверял. Сам наливал в него кипящий чай, затыкал пробкой, завинчивал блестящим колпачком-стаканчиком и бережно вешал на стену поверх патронташа. Первые дни, когда Сергей подарил ему термос, Василий утром наливал из него горячий чай, смотрел на пар и младенчески изумлялся: «Чудеса! Налил в баклажку кипяток, а он не стынет». После неуемного поселкового шума, кислотного запаха цехов и неослабного нервного напряжения в лесу Сергею особенно легко дышалось влажным ароматом зелени и так приятно, так хорошо было беседовать с умным другом — отцом, что притухала боль по Петру и исчезали служебные заботы. Василий Кириллович внимательно слушал рассказы сына о разумном использовании природы, о причинах умирания дерева и способах его сохранения, о химикатах, получаемых из древесины, и применение их в жизни человека.
Василий Кириллович слушал и горестно думал о том, что вот он, всю жизнь проживший в лесу, оказывается, по-настоящему-то и не знает леса. В этом сознании была и обида на свою неосведомленность, и гордость за сына, постигшего превращение дерева в сложные, дорогие, необходимые и полезные вещи.
После такого дня Сергей возвращался к себе отдохнувший, полный сил и энергии.
Секретарь парткома встречал его дружеской улыбкой и крепким рукопожатием.
— Освежился? — спрашивал он.
— Как снова родился! — искренне признавался Сергей.
А годы, как вода в ручье, бежали и бежали. Вот уже и Леночка пошла в школу. Увидев ее в белом фартучке и коричневом платьице, бабушка умилилась до слез.
— Ах ты моя умница. Красавица ты моя писаная, — целовала ее Ефросинья Дмитриевна, рассматривая со всех сторон.
Леночка и теперь часто гостила у стариков. Как только в доме раздавался ее голос, из-под кровати, укая, выползал ежик. Девочка брала его на руки, поила из чайного блюдечка топленым красным молоком и гладила аккуратно уложенные друг к дружке костистые иглы.
И пока бабушка бегала от печки к столу, от погреба к чулану, хлопоча об угощении, дед сажал Леночку на колени и обстоятельно расспрашивал о прожитой неделе. Потом отправлялся с ней за перегородку в «живой уголок» — так назвала Ирина комнату, уставленную и увешанную клетками с птицами.
У дупла на суку ловко лущила сосновую шишку белка. Певчий черный дрозд свободно летал по комнате в зал он. — Долбит. Не меняет своей работы! Долбит, потому как без долбежки пропадет! Да и не умеет он ничего более. Так и я. А ты хочешь меня заставить на старости лет заменить свою долбежку другим делом!
— Не я хочу, а людям так нужно! — начиная сердиться, ответил Сергей.
— Это как так — людям? — не понял Василий Кириллович.
— Так вот, людям!
— Чудно! — Лесник пожал плечами. — Всю жизнь в лесу прожил, людям лес охранял, а теперь вдруг людям другое от меня потребовалось!
Тогда на этом разговор и закончился. Близился закат. Отец и сын молча собрали остатки завтрака и знакомой, едва приметной стежкой не спеша направились к дому.
Когда тропка вывела их на старую, поросшую молодью просеку, Сергей предложил: