- Вован, стой! - вновь потребовал Буронов, но только размеренный стук топора о дерево ответил ему.
Владимир Вакинин из кустов ольхи попал на усыпанную щепой полянку на краю болота, с которого стелился серовато-зеленоватый туман, и воняло перегноем.
- Уходи отсюда! Ты мне мешаешь! - потребовал крупный бородач и вонзил топор в вековую сосну.
Владимир Вакинин опустился на замшелый пенек и вытянул ноги.
- Зарублю! - бородач воинственно вскинул руку с топором.
Но тут грянул выстрел, и пуля из карабина пробила топорище. С непроницаемым лицом бородач опустил свое орудие убийства.
- Ты кто такой?! - появившись из кустов ольхи, гневно спросил Буронов, не отстраняя приклада от плеча. Уже много лет он считал себя хозяином леса и никого в лесу не боялся.
- Лесоруб.
- Откуда ты такой взялся?! - не убавляя злобы в голосе, воскликнул Буронов.
- Это ты откуда взялся?! - Лесоруб столкнул парализованного страхом Вакинина с пенька.
- Вован, вали домой! - приказал Буронов. С карабином в руках, он не боялся бородача. - Я тут без тебя разберусь!
Испуганно таращась на бородача, Владимир Вакинин бочком-бочком скрылся в кустах ольхи.
- Так откуда ты такой взялся?! - рявкнул Буронов.
- Оттуда, где нет ни цвета, ни запаха; где не тепло и не холодно; где не сытно и не голодно; где нет красоты и уродства; где нет ни сильных, ни слабых; где нет ни зависти, ни болезней, ни любви, ни мудрости, ни глупости, - поведал певуче Лесоруб, поглаживая бороду и поглядывая на топор.
- Не дури мне голову! - взбеленился Буронов и прицелился в лоб невозмутимого Лесоруба. - Таких мест нет!
- Есть! Просто твое сознание на низшей ступени понимания жизни, - спокойно произнес Лесоруб, поднял топор. - Давай я отрублю тебе руку. Боль изменит твое сознание, и ты по-иному поймешь мир.
- Давай я тебе башку прострелю! - отозвался Буронов и заметил, что с болота быстро расползается и густеет серо-зеленый туман. Вот уже в тумане пропал бородач, вот уже не видно мушку в прорезь прицела. И куда стрелять, когда не понятно, где верх, где низ, где право, где лево?!
Николай Буронов не успел найти ответ, Лесоруб топором раскроил ему череп.
9
Светлана Сандалова проснулась, почувствовала себя отлично без прошлого, встала с кровати, умылась под рукомойником на кухне, понравилась себе в красном платье старинного покроя и вышла из избы. Пронизанный солнцем воздух был хмельным, вкусным, прохладным.
- Эй, скажи, как выйти из этой деревни?! - стоя на крылечке, громко попросила Светлана у Владимира Вакинина, который сидел на лавочке под окнами соседней избы.
- Не знаю, - отмахнулась Вакинин. Прижавшись спиной к теплой от солнечных лучей бревенчатой стене, он ждал возвращения Буронова.
- Не знаешь?! - удивилась Светлана.
- Не знаю и знать не хочу, - опять отмахнулся Вакинин. Взгляд его, направленный куда-то вдаль, не выразил ничего.
Светлана прошла на огород, постояла у кадушки с водой и двинулась в лес по тропинке, над которой порхали белым облачком бабочки, которую то и дело пересекали разноцветные жучки.
Тропинка закончилась у озера. Светлана увидела недалеко от берега деревянную лодку и шагнула в воду. Чистая вода холодом ожгла ее ноги, намочила подол платья, но не остановила. Узкие ступни ее, одна за другой, встали на качающееся дно лодки, и лодка медленно поплыла от берега.
Светлана для устойчивости раскинула руки и обрела сходство с короткой мачтой, завернутой в красный парус. Теплый ветерок порывами погнал лодку по озеру, к устью ручья.
Там на песке спал Лесоруб. Рядом с ним сушились сапоги, рубаха и штаны, отмытые от пятен крови порубленного на куски человека, возомнившего себя хозяином леса и жизни. Топор с простреленным топорищем отмокал в ручье.
Лодка коснулась носом песка. Светлана сошла на берег, разбудила Лесоруба и исчезла с ним в лесу.
С тех пор прошло несколько лет.
Владимир Вакинин еще живет в Кумысовке. Братья Мышикины лежат в одной могиле рядом с кладбищем, и на нее гадят бродячие собаки. Засима Засимовича Сандалова жители поселка похоронили на главной аллее кладбища. На могиле хирурга растут розы, за которыми ухаживает его жена, фельдшер больницы и ее сын. О судьбе Светланы никто ничего не знает.