- Что-о-о-о! Сама ты мужичка и колдунья! Да, да, колдунья!.. - говорит Наль. - Лесовичка ты! И не только лесовичка, но и дура...
- Да, лесовичка! - поддакивает Вера и прячется за спину брата.
Глаза Ксани вспыхивают. Ноздри раздуваются.
- Что ты сказал? - сердито, громко спрашивает она и делает два шага вперед. Затем еще два.
Графчик Наль отскакивает к окну перед ней.
- Повтори, что сказал?!
Наль храбрится.
- Дура! Дура, мужичка! Вот что сказал!
- Конечно, дура! - повторяет за ним Вера и юркает в угол.
- Не боюсь тебя! - уже в голос кричит Наль, - не боюсь необразованной мужички, ты... ты... глупая, дикая... и колдунья. Твоя мать...
- Что сделала моя мать?
И Ксаня делает еще шаг, подвинувшись к мальчику.
Она спокойна. О, она спокойна! Только краска отлила от ее щек, да глаза, как угольки, мечут и бросают пламя.
- Что моя мать? - почти задохнувшимися звуками вылетает из ее уст.
- Ведьма она, твоя мать, вот кто! - тем же полным ненависти и злобы криком ярости бросает Наль.
- Ведьма и колдунья! - вторит ему Вера из своего угла.
Что-то непостижимое произошло в ту же минуту. Блестящие лакированные сапожки графа Наля мелькают в воздухе. Громкий вопль оглашает комнату, и, прежде чем мальчик мог опомниться, он летит в окно. Сильные руки Ксани, успевшие перехватить его поперек туловища, делают вольт в воздухе, и тщедушная фигурка Наля, смешно подрыгивая своими франтовскими сапожками, перескакивает через подоконник удивительным прыжком.
Под окном растет крапива.
Молоденький графчик убеждается в этом сейчас же. Пронзительный вопль доносится из сада. Очевидно, жгучее растение не очень-то гостеприимно приняло в свои объятия зазнавшегося мальчика.
Ксаня торжествует. Ее грудь вздымается бурно и высоко. Руки сами собой скрещиваются на груди. Она удовлетворена.
- Это за маму! - говорят, пылая, восточные глаза, но тут они замечают притихшую за высокой спинкой кресла Веру, присевшую со страха на пол.
Минута, и Ксаня очутилась перед ней.
- Слушай ты, - тряся за плечи онемевшую со страха девочку, произнесла она, - скажи своему брату, да и сама запомни, если когда-либо осмелитесь еще тронуть мою мать, я поговорю с вами по-другому...
Она потрясла еще раз за плечи обезумевшую со страха девочку и вытолкала из комнаты.
- Вот это мило!.. Точно прекрасная глава из романа "Расправа лесной колдуньи" или "Месть очаровательной Сибиллы"... Нет! За подобную штукенцию примите мою почтительнейшую уваженцию, мадмуазель!
И одним ловким прыжком перепрыгнув через окно студии, Виктор очутился верхом на стуле, стоявшем посреди комнаты.
- Витька! - обрадовалась ему Ксаня.
- Мы-с! - важно протянул мальчик. - Имел счастье быть свидетелем, как ты расправилась с этим несносным графчиком и как читала наставление его сестре... Великолепно! Я преклоняюсь... Ты поступила, как благородный рыцарь, заступившись за твою мать... Но только это тебе так не пройдет... В огонь тебя, конечно, не бросят, примеру мужиков не последуют... На первый раз, пожалуй, даже все кончится строгим выговором. Но если ты будешь так продолжать, то, ручаюсь, тебя выгонят обратно в лес...
- Врешь! - недоверчиво и радостно вскричала Ксаня.
- Ну, там вру или не вру, а помяни мое слово, что быть тебе отсюда, из графской усадьбы, протуре!.. Ну, а теперь, пока графчики найдут графиню, чтоб пожаловаться ей, да пока графиня разберет в чем дело и пожалует сюда, чтоб сделать тебе надлежащий выговор, мы начнем наш урок...
- Да нужно ли это, Викторенька?
- Ей-Богу нужно, Ксаненька! Во-первых, ты графиню Нату одобряешь и ей поперек горла стать не пожелаешь... В день ее именин, когда все сделают ей какой-нибудь сюрприз, должна же ты приготовить ей что-нибудь. А во-вторых, когда все будут плясать на балу, не можешь же ты сидеть, как медведица в берлоге, и лизать лапу. Пониме? А тем более раз и я приглашен на этот бал. И притом я не хочу иметь другой дамы, кроме тебя!.. А ведь я так пляшу, что небу жарко... Одна нога тут, а другая в Соневке, за три версты. Словом, замечательный танцор! Раз в мазурке такое s'il vous plait* выкинул, что каблуком нашей Митридате в нос заехал... Ей-Богу! Три недели с пластырем ходила и избегала сморкаться. Вот какой я танцор! Тятенька мой и то говорит: "Эх, Витька, отдать бы тебя в балет лучше было бы"... Ты знаешь, отчего лучше? У меня на экзаменах далеко не все благополучно было этой весной. Какая-то шальная двойка среди отметок очутилась. Откуда - сам не знаю... Да не в этом, впрочем, дело... Ну же, валяй. С вальса начнем... Раз... два... три... раз... два... три...
______________
* Сделайте милость (фр.).
Подхватив Ксаню, Виктор завертелся с нею по комнате.
- Хорошо! Молодчинища! Точно родилась на паркете... С трех уроков танцуешь, как фея... Ей-Богу!.. Ну, еще... так... Правой... левой... трала... ла... ла... ла... Ах, стой... Подсматривает кто-то за дверью! Стой!
И, прежде чем Ксаня успела опомниться, Виктор подскочил к двери и стремительно распахнул ее.
- Ай-ай-ай-ай! Да что ты! Ополоумел, что ли, мой батюшка?
И Василиса Матвеевна, как мячик, отскочила от двери, в скважинку которой она подсматривала до этой минуты за танцующей парой. Но - увы! было поздно. Катастрофа застигла ее довольно-таки неожиданно. Предательское пятно, оставленное следом стремительно раскрытой двери, краснело на ее лбу.
- Аль ты рехнулся, мой батюшка! Вот постой, я пожалуюсь графине, что вы, ровно бешеные, у нее с лесовичкой по студии носитесь...
- У-у-у! Боже вас сохрани, Секлетея Горлодеровна! Боже вас упаси! таинственным шепотом, с умышленно округленными как бы от ужаса глазами прошептал Виктор, - да она вас со свету сживет, лесовичка эта... Ведь ехидна она!.. Приемная дочка дьявола, лешего племянница, внучка домового, кума водяного, и еще чья-то из нечистых кузина! Она погубит вас ни за грош за это!.. Она чего-чего на вас не напустит!.. Ведь она каждую ночь с лешим под ручку из трубы вылетает и по крыше с ним, как по саду, прогуливается. Тьфу! Тьфу! Тьфу! Чур меня, сам видел!
И Виктор так искренно и правдоподобно стал отплевываться, что Василиса не могла не поверить. Она забыла даже побранить юношу за нелестное прозвище "Секлетеи Горлодеровны" и за синяк на лбу. Ее глаза, расширенные от ужаса, так и впились в него. Она заметно побледнела и изменилась в лице.