- Слушайте! Где вы играли раньше?
- Нигде!
- Не может быть!
Голос прозвучал гневом. Добрые детские глаза Арбатова строго блеснули на Ксаню.
- Неужели? - поправился он более мягким тоном, видя, как вспыхнули живым негодованием глаза девочки. - А я был твердо уверен, что вы уже играли... Вы знаете все приемы актрисы и замечательно владеете вашим голосом.
- Никогда... Никогда я не играла, - тоскливо, под впечатлением его недоверия, произнесла Ксаня.
- Детка моя, слушайте... Вы видите, я гожусь вам в отцы... У меня у самого была бы такая дочурка, если бы Бог не отнял ее от меня... Клянусь вам ею, моей покойной крошкой, что вы талант. Вы такой талант, моя детка, какого я не видывал до этих пор, и не только я; не видали ни эти стены, ни наш город, ни даже столичный театр... Это вы доказали только что исполненною вами сценою... Да, да!.. И если правда, что вы до сих пор действительно никогда не играли, никогда не выступали на сцене, то вы какой-то совершенно исключительный талант! Я много видел на своем веку начинающих артистов и артисток и говорю это на основании многолетнего опыта... Под этой черной ряской горит неугасимый и яркий светоч искусства...
Голос Арбатова поднялся, вырос и звучал теперь вдохновенными, горячими, за душу хватающими нотами.
- Конечно, вам надо еще много поработать над собою, надо постигнуть все тайны сценического искусства, ибо в искусстве, как и в жизни, без ученья нет уменья... Но я глубоко уверен, что раз вы поработаете над собою, из вас выйдет большая, знаменитая артистка...
Смутно лишь понимала Ксаня, что это значит "быть актрисой, артисткой", никогда ей в голову не приходило, что она когда-нибудь будет выступать на сцене. И слова Арбатова произвели на нее огромное впечатление.
Точно что-то ударяло молотами в голову Ксани и откликалось в сердце. И сердце это росло и желание росло тоже, - желание быть свободной и гордой и не зависеть от черных монахинь, от матери Манефы или от игуменьи чужого, неведомого ей монастыря.
Лицо Ксани пылало, глаза горели... Ее собеседник волновался не менее ее. Он давно мечтал о новом, свежем, молодом таланте, который мог бы украсить составленную им труппу, давно искал такой талант - и вдруг неожиданно перед ним предстала молодая девушка, которая без малейшей подготовки и школы провела сцену так, что многие опытные актрисы могли бы ей позавидовать. И даже внешность этой девушки такова, как будто сама судьба предназначила ее в актрисы: лицо прекрасное, юное и полное какой-то невыраженной трагической тайны, огневые глаза с горячим взглядом, удивительно красивые, энергичные жесты и движения и, вдобавок ко всему, низкий и прекрасный голос настоящей актрисы!..
"Откуда, откуда у этой девушки, воспитанницы монастырского пансиона в провинции, вдруг такое очевидное артистическое дарование? Откуда у нее эти плавные, изящные жесты, это умение держать себя на сцене, этот задушевный, чудный голос и способность владеть им? Откуда все это? Откуда?" - думал Арбатов.
- Кто вы, детка? - наклоняясь к ней, спросил он. - Кто вы, кто ваша мать... ваш отец?
- Я... я ничья... - произнесла Ксаня, - лесная!.. Мама, должно быть, умерла... Я ее почти не знаю... Приемный отец уехал... тетя и Василий, названый брат, умерли тоже... Я жила в лесу, была в усадьбе у графов, теперь в пансионе у матушки... Я лесная...
- Лесная! Это звучит гордо и красиво! Лесная! Дитя из леса! восторженно произнес Арбатов. - Лесная - как фея Раутенделейн из дивной гауптмановской сказки... Странно, я давно-давно ищу эту фею, то есть не фею, а актрису, которая сумела бы изобразить фею Раутенделейн!.. Но - увы! - мне не удалось найти такую...
Тут Арбатов своими большими, горячими руками схватил похолодевшие руки Ксани.
- Детка, у меня явилась мысль: не хотите ли вы посвятить себя сцене, искусству, театру, стать актрисой?.. В вас горит талант, настоящий актерский талант... Я это чувствую, я это вижу... Нескольких фраз, которые вы произнесли, нескольких жестов, которые вы сделали, достаточно, чтобы признать, что вы уже актриса... Я сочту за великую честь и за великую заслугу перед искусством - стать вашим руководителем, вашим учителем... Слушайте, детка: доверьтесь старому, опытному актеру, искренно любящему театр, - продолжал Арбатов, волнуясь все больше и больше, - поезжайте с моей труппой... Первая пьеса, которую я поставлю в моем театре, будет чудный "Потонувший колокол" Гауптмана, и вы выступите в нем феей Раутенделейн. В вашем успехе я заранее уверен... Да! да!.. Я надеюсь вас подготовить быстро, скоро... Вы будете великолепной феей Раутенделейн!.. Ведь вы как будто созданы для роли лесной феи!..
Ксаня была как во сне. Нежный, отечески ласковый голос говорил ей такие заманчивые, такие светлые речи, что от них приятно кружилась голова, и сердце билось каким-то странным, неиспытанным, острым желанием вырваться на свободу, доказать, что у нее действительно талант.
Фея... лесная сказка... о, как это все сродни ей, Ксане, одинокой лесной девочке, которую зовет на новое поприще этот добрый, с детскими глазами и серебряными нитями в волосах, ласковый человек.
И в то же время глухой внутренний голос шептал ей:
"А твое обещание! А монашеский клобук? А слово, данное Манефе?.. Нет! Тысячу раз нет! Ты не должна быть обманщицей, лесовичка!"
Она поднялась со своего стула, гордая, суровая, и заговорила, задыхаясь от волнения:
- Нет... не поеду с вами!.. Не хочу... У меня другое... Я поступаю в монастырь...
- В монастырь? Вы, детка, вы - в монастырь? Побойтесь Бога! С вашей молодостью, с вашим талантом!.. Дитя! Кто внушил вам эту мысль? Это преступление против себя, против своей юности!.. Слушайте, детка, я не менее религиозен, нежели вы, должно быть. Я умею верить, я умею молиться... Чтобы угодить Богу, чтобы любить и познавать Его, не надо запираться в тесную келию от всего мира... Во всяком случае, тот, кто своим талантом может доставить высокое художественное наслаждение людям, тот, кому от Бога дана возможность заставить толпу волноваться, плакать, смеяться, тот, кто в состоянии привлечь внимание слушателя и показать ему жизнь, как она есть, тот, по-моему, не имеет права прятаться за монастырские стены и совершает грех, зарывая свой талант... Конечно, людям, которые смотрят на театр, как на пустую забаву, которые не признают великого значения искусства, мои слова покажутся ересью. Но тот, кто умеет ценить сцену, кто понимает ее значение, тот признает, что я прав... Не знаю, детка, поймете ли вы эти слова старого, опытного и преданного искусству актера - потому что вы еще слишком молоды, вы не знаете жизни... Поверьте одному: у вас талант воспользуйтесь случаем развить его, показать его... Сама судьба предназначила вам быть артисткой, и вы должны, вы обязаны посвятить себя искусству, сцене... Детка, я многих из тех девиц, которые увлекаются театром, не обладая никакими задатками таланта, отговаривал и отговорил посвятить себя сцене, зная, что их ждет там вместо славы одно разочарование... Но вас, напротив, я хотел бы убедить поступить на сцену, потому что я ясно вижу - вы созданы для театра... Доверьтесь же мне, как отцу и другу, поезжайте с моей труппой... Вы настоящая маленькая лесная фея Раутенделейн, из которой я сделаю великую актрису...