— Такова воля нашего Владыки — плодородные земли не могут находиться под властью слабого, недостойного трона правителя! К тому же нашим воинам после летнего поражения не помешает поднять дух парой лёгких побед…
Лицо Олдера, услышавшего подобную отповедь от человека, которого покойный отец считал лучшим другом и всегда с радостью принимал в своём доме, побледнело…
— Но Триполем!.. Я поклялся памятью отца!
— И без всяких сомнений исполнишь свою клятву. — Хищный, чем-то неуловимо напоминающий рысь Ронвен положил руку на плечо Олдера. — Небольшая отсрочка, только и всего. Тем не менее я понимаю, чего тебе хочется. Я сам отпрошу тебя и твоих храбрецов у Иринда — на границах с Лаконом вас ждёт скучная и долгая зимовка, а я, как глава грядущего похода, обещаю тебе командование авангардом. Уверен, этой зимою ты добудешь достойный гробницы отца трофей…
— Спасибо, глава… — Благодарность далась Олдеру с трудом, хоть он и понимал, что вёл себя недопустимо, и то, что Ронвен не только закрыл на такую дерзость глаза, но и готов был поднять грядущим назначением молодого «Карающего» ещё на одну ступень в воинской иерархии, свидетельствовало о его искреннем расположении… Вот только крейговцы не представлялись Олдеру серьёзными противниками.
Как выяснилось всего через два месяца, ошибались и Олдер, и Ронвен: никчёмный правитель ещё не подразумевает слабых духом и телом подчинённых, и крошечный Реймет, который амэнцы планировали взять всего за день или два, неожиданно оказался крепким орешком.
…С серого неба густо сыпались пушистые снежинки — командующий авангардом, усмехнувшись, стряхнул рукою в подбитой мехом перчатке снежное крошево с плотного, тёмно-вишнёвого плаща и вновь посмотрел в сторону тяжёлых, потемневших от времени ворот Реймета. Никчёмная, старая крепость со слабым гарнизоном встретила амэнцев подновлёнными стенами, тучей стрел и неисчерпаемым запасом кипятка и смолы. Многочисленное войско уже который день топталось под стенами крошечного городка без всякого толку, а Ронвен шипел змеёю при одном только взгляде в сторону непокорного Реймета. План зимней кампании был построен на молниеносных атаках и быстром продвижении по крейговским вотчинам с последующим закреплением на новых рубежах. Если бы окрестные владетели не оказались трусами, а очнувшийся от зимней спячки Лезмет привел к Реймету войско, весь поход был бы сорван напрочь, но, к счастью амэнцев, помощи Реймет так и не получил…
— Холодно… — тихо заметил сзади кто-то из десятников, но Олдер, не оборачиваясь, отрицательно качнул головой. По идее, он должен был ненавидеть защитников обречённого Реймета больше других, ведь именно его отряды раз за разом отходили от старых стен несолоно хлебавши. Но молодой «Карающий» проникся к защитникам городка не ненавистью, а уважением и именно поэтому вызвался встретить начальника крепости Мартиара Ирташа, который после стольких дней умелой обороны всё же решил пойти на переговоры о сдаче. Трудное, непростое решение, но в то же время — необходимое. Во время одной из своих ночных вылазок крейговцы, напав на обоз, перебили мастеров, которые должны были собрать осадные машины. Это дало защитникам крепости ещё немного времени, но теперь в войско прибыли новые мастеровые, и осадные машины уже были готовы — завтра от старой крепости не останется камня на камне…
В полдень ворота Реймета наконец-то приоткрылись, пропуская одинокого всадника на крепком гнедом коне, и Олдер, приказав остальным оставаться на месте, двинулся навстречу крейговцу — ему не терпелось увидеть того, кто смог столько дней вопреки всему удерживать город.
Мартиар Ирташ оказался старше, чем это представлялось Олдеру, — лет ему было хорошо под пятьдесят, но в остальном он вполне соответствовал сотворённой воображением амэнца картинке. Довольно высокий, плотный, уже начавший понемногу грузнеть воин. Серые, глубоко посаженные глаза крейговца казались запавшими, но этот недостаток лишь делал взгляд Мартиара ещё более пристальным, а высокий лоб в сочетании с твёрдо очерченным ртом и решительным подбородком не только свидетельствовали о недюжинном уме и воле, но и недвузначно намекали на то, что на встречу с «Карающим» явился уроженец северного Крейга. Олдеру уже довелось видеть такие, весьма характерные для уроженцев Райгро, черты среди снятых с врагов посмертных масок, которыми тысячник Иринд украшал свое домашнее, посвящённое Мечнику, святилище. К созерцанию слепков прилагались ещё и подробнейшие рассказы тысячника о том, кем являлись при жизни убитые им люди и почему они удостоились в посмертии такой странной чести.