Шла я из-за своего бесценного груза не очень быстро — порою мне приходилось присаживаться на вывороченный бурей ствол и давать себе отдых, так что добралась я до деревни не так скоро, как рассчитывала. Кветки дома не оказалось, кадушка возле сарая пустовала больше чем наполовину, и я, решив, что найду вдову возле колодца, отправилась на сельскую площадь. Кветка действительно была там — набрав воду, она вдохновенно спорила с местными кумушками о том, кто из парней, обиженных отказом заневестившейся Ружаны, умудрился запустить ей в огород двух коз. Моё появление заставило вдову отказаться от дальнейшего спора — она приняла на руки Мали, тут же заквохтав над ней обычные в таких случаях глупости… Но едва я успела сказать ей, какая надобность привела меня в деревню, как до нас донёсся нарастающий стук копыт вкупе с грохотом деревянных колёс, и на сельскую площадь вылетела телега Радко.
Впряжённая в нее лошадь надсадно хрипела, на её морде и боках виднелись клочья пены, да и сам сжимающий вожжи хозяин подводы выглядел ненамного лучше своей коняги. Бледный, дрожащий, с перекошенным от страха лицом…
Я посмотрела ему за спину, и мое сердце камнем ухнуло куда-то вниз. Лушек держался за окровавленное лицо и стонал, позеленевший Гордек трясся даже больше, чем Ежи, а Ирко… Ирко с ними не было…
— Где он?! — Я подступила к телеге, схватила Радко за руку. — Где Ирко?!
— Т-т-там… — Губы Радко мелко дрожали, а язык заплетался так, что разобрать произнесённые слова удавалось с трудом. — На дороге…
Я ещё сильнее сжала его руку.
— Почему вы его оставили! Что случилось?!
Вместо ответа Радко как-то скукожился и отвёл глаза, зато избавился от немоты Лушек. Правда, он так и сидел на телеге, прикрывал лицо руками и смотрел в землю, точно был не в силах поднять взгляд.
— Разбойники нас подстерегли, у второй развилки после Яблонек… Свирепые, как Аркоские отродья!..
Позади меня, услышав слова Лушека, заголосила одна из судачащих у колодца кумушек, остальные немедля придвинулись ближе — я спиной чувствовала их дыхание, их взгляды… Лушек между тем продолжал свой рассказ тихим осипшим голосом:
— Остановили телегу, стали тюки ворошить, потом у Ежи спрятанную в сапоге денюжку забрали, а там и до меня добрались… А у меня ж Ивка на сносях, да и корова приболела — мне деньги до зарезу нужны… Я разбойникам в ноги и повалился: не режьте меня, говорю, без ножа, люди добрые! Вам с моих медяшек толку мало, а мне без них хоть в петлю! Старший же их на мои мольбы осерчал и начал меня плетью охаживать. Чуть глаз не выстегнул, демон!
Сказав это, Лушек наконец-то поднял голову и, оторвав руки от лица, показал всем собравшимся идущий через лоб, переносицу и правую щёку безобразно вспухший рубец. Гомон тут же усилился, послышались новые всхлипы и причитания… А я ломким, злым голосом сказала:
— После себя жалеть будешь. Что с моим Ирко?!
Лушек тяжело вздохнул.
— Так я к тому и веду… Он, в отличие от тебя, баба бессердечная, как увидел, что со мной творят, соскочил с телеги да и врезал кулаком старшему промеж глаз. Тот где стоял, там и упал, а на Ирко остальные кинулись, облепили его, как муравьи…
Радко, увидев, что его конягу под уздцы больше никто не держит, тут же её вожжами хлестнул и дёру. Я с трудом успел в телегу запрыгнуть… Чудом живыми сюда добрались…
— Да лучше бы шеи сломали по дороге! Трусы паскудные! — Стараясь сдержать слёзы, я сжала кулаки так, что ногти глубоко впились в ладони. — Ирко за вас вступился, а вы его на растерзание душегубам бросили! Твари!!!
Всё ещё стараясь овладеть собой, я замолчала, успокаивая дыхание, но тут Гордек вдруг визгливо, по-бабьи закричал:
— Да сам Ирко во всём и виноват! Сам!.. И Лушек тоже!!! Не стал бы по своим грошам слёзы лить, крохобор несчастный, всё бы и обошлось!.. А Ирко твоего никто не просил в драку лезть!!!
— Ах так!!! — Мои с трудом сдерживаемые слёзы мгновенно высохли, уступив место гневу. — Подлость свою и мерзость вы не спрячете и не оправдаете! Будет вам расплата за эту кровь!
Гордек замер, хватая воздух ртом, точно вытащенная из воды рыба, а собравшаяся к этому времени на площади толпа после моих слов загудела точно улей. Кто-то плакал, кто-то причитал, кто-то вовсю материл Радко с товарищами, а ещё несколько селян требовали заткнуть рот травнице, пока она всех не прокляла…
Я отвернулась от телеги и, не обращая внимания на усиливающиеся крики и споры, пошла прочь. Здесь мне помощи ждать не от кого, а Ирко надо найти — живого ли, мёртвого… Я прошла уже четыре двора, когда меня нагнала вездесущая Кветка.