Тёмный мех бэра был мокрым от крови, по-прежнему вытекающей из многочисленных ран, а само тело ещё хранило остатки тепла… Я запустила мелко задрожавшие, в одночасье ставшие словно бы чужими пальцы в грязную от крови шерсть и, склонив голову, снова прошептала, с каждым мгновением всё яснее сознавая, что мой зов уже не услышат:
— Ирко…
— …Я спрашиваю, почему ты убиваешься над зверем так, словно он брат тебе? — раздалось возле меня, и я, поняв, что обращённый ко мне вопрос был уже не первым, обернулась… Передо мною стоял сошедший с фрески Мечник, вот только не поздновато ли Покровитель воинов решил внять обращённым к нему когда-то мольбам?.. Глядя на это видение, я невольно нахмурилась и лишь потом сообразила, что вместо полагающейся ему алой куртки Мечник был одет в ярко-синюю, украшенную серебристой тесьмою: я вновь ошиблась, приняв Ставгара за Покровителя Ратей!.. Так и не произнеся ни слова в ответ, я, отведя взгляд, уже собиралась отвернуться от своего недоброй памяти знакомца, как меня остановило его короткое: «Вещунья!..»
Словно бы опасаясь того, что у меня могут забрать Ирко, я ещё глубже погрузила пальцы в медвежью шерсть, собирая её горстями, и вновь посмотрела на Ставгара, невольно отмечая, что он переменился. Из черт Бжестрова исчезла юношеская мягкость, взгляд стал глубже и строже, в поставе головы и во всей манере держаться уже ясно чувствовалась привычка повелевать… Теперь Ставгар был не просто похож на Мечника — он действительно казался его ожившим изображением…
Тем временем Бжестров, так и не оставив попытки меня разговорить, улыбнулся мне, точно старой приятельнице.
— Значит, ты здесь живёшь? Я почти каждый год приезжаю на осеннюю охоту к Славраду, но никогда не думал о том, что ты так близко…
Эта его улыбка резанула меня по сердцу точно нож. Я отвернулась от Бжестрова и поднесла к глазам вымазанную ирковой кровью руку. Сжала в кулак по-прежнему дрожащие пальцы… Глухо спросила:
— Это ты… Ты убил?..
— Что? — Удивлённый моим вопросом Ставгар шагнул ещё ближе. Вздохнул.
— Нет. Не я… Этот медведь меня одним ударом на землю сшиб, а Збанека в кусты отшвырнул. Потом его собаками травили, но он половину своры уложил. Пока Радинар его на копьё не взял…
— Собаками, значит… — Горячие слёзы обожгли глаза. Предки, ну куда же вы смотрите!.. Почему допустили такую жестокую, несправедливую смерть!.. Зачем отдали на злую потеху!.. Горюя, я положила голову Ирко к себе на колени и, склонившись, уткнулась лицом в бурый мех… Ирко, хороший мой, как же так!..
— Что с тобой, Вещунья?.. — Теперь Ставгар стоял так близко, что почти касался меня. — Это всего лишь дикий… — И тут он внезапно запнулся на полуслове и изумлённо прошептал: — Великая Семёрка, что это?!!
Я не ответила ему, хотя и почувствовала происходящие под моими пальцами изменения. Когда тело Ирко покинула последняя кроха тепла, оно стало перекидываться обратно. Исчезала, словно бы истаивала, шерсть; втягивались вовнутрь клыки и когти; становились на место кости… Я подняла голову и посмотрела на истерзанное собаками тело мужа — в человечьем облике его раны казались ещё более страшными и кровавыми… Сдержав готовое сорваться с губ рыдание, я поцеловала Ирко в лоб и, проведя пальцами по лицу, закрыла его золотисто-медовые глаза, в которых теперь навеки застыла боль…
— Ой, людоньки! Гляньте! Это ж Ирко! — Тонкий женский вскрик разорвал воцарившуюся вокруг тишину, а я посмотрела на сгрудившихся на площади полянцев.
— Точно, Ирко! — подтвердил слова кумушки низкий мужской бас и тут же с ненавистью добавил: — Заколдовала, ведьма!
— Да что ты несёшь, Прошко! Он бэром и был!.. И Эрка такая же, если не хуже! — Это был уже голос Радко. В ответ ему тут же раздались согласные выклики, и я отчётливо поняла, что сейчас доживаю последние минуты. Застывшие у колодца слуги Владетеля, хоть и держат оружие наготове, всё равно не вмешаются в судьбу какой-то селянки. Значит, ещё чуть-чуть — и озверевшая от страха и ненависти толпа разорвёт меня на куски, а потом на площади запылает костёр, в который полянцы швырнут окровавленные тела, проклиная на все лады злодеев-перевёртышей… Что ж, пусть так… На мгновение овладевший мною леденящий душу страх прошёл, и я немного откинулась назад и сжала зубы, пытаясь придать лицу спокойное выражение: от Ирко я не отрекусь и теперь — ни словом, ни делом!.. Не дождаться поселянам ни моих слёз, ни оправданий, ни мольбы о пощаде — благо Мали под защитой Марека и Перлы, а они мою кровиночку, верю, не выдадут!..
И тут всё ещё стоящий за моей спиной Ставгар неожиданно шагнул вперёд.