Я же, вновь напоив его снимающим боль отваром, ушла укладывать Мали: устроив дочку на своей постели, легла рядом с ней… Дочка уснула на удивление быстро — как раз на середине сказки, и я, огладив её волосы, подоткнула одеяло и сама зарылась лицом в подушку. Бжестров не спал — ходил по большой комнате туда-сюда, и я, вслушиваясь в его осторожные шаги, незаметно уснула…
— Ма-а-ма… — Всхлип дочери мгновенно прогнал сковавший меня сон. Оказалось, что Мали пригрезилось что-то нехорошее. Изредка такое случалось, и я, прижав к себе малышку, стала её успокаивать. Мали же, всхлипнув пару раз, потребовала от меня окончание так и недослушанной ею сказки.
Что было делать? Взбив повыше подушку, я устроилась поудобнее и начала свою историю сызнова. Мали, ловя каждое моё слово, притихла, посапывая у меня под боком, и я уже было подумала, что она вскоре опять уснёт, вновь не дослушав окончания полюбившейся ей истории, как дверь тихо скрипнула и в светёлку зашёл Ставгар.
— Чего тебе? — Одарив его отнюдь не дружественным взглядом, я подтянула одеяло повыше, закрывая им грудь и плечи, а Бжестров, словно бы так и надо было, устроился у стены, сев прямо на пол. Улыбнулся:
— Не спится… А ты, Эрка, оказывается, не только травница, но и сказочница. Я уже полчаса тебя под дверью слушаю, но ты говоришь очень тихо — всего не разобрать…
Я на эту наглость только и смогла, что слабо усмехнуться:
— А не поздновато ли тебе, Высокий, детские сказки слушать?..
Увы, улыбка Ставгара, несмотря на мою колкость, стала только шире:
— Думаю, нет. Тем более что таких историй я даже в детстве не слышал!..
— Ма-ам? — Это уже подала голос Мали, и я, вздохнув, продолжила прерванный было рассказ. Да и что мне, по сути, ещё оставалось делать?
То ли сама Малика решила прийти мне на подмогу, то ли сыграли свою роль входящие в болеутоляющее зелье травы — тем более что на ночь я дала Ставгару более сильную настойку, в которую входили хмель, пустырник и немного макового семени, — но после того как я, закончив свою историю, вновь взглянула на сидящего у стены Бжестрова, то обнаружила, что он спит, уронив голову на грудь… Ещё не до конца веря такой удаче, я с минуту вслушивалась в его мерное дыхание, а потом осторожно выбралась из постели и, захватив одно из одеял, накинула его на Ставгара. В доме, конечно, тепло, но пол всё равно не лучшее место для спанья, а если Бжестрова ненароком протянет, то тогда мне от него точно не избавиться!.. Тихо хмыкнув, я вернулась в кровать и, обняв посапывающую Мали, сама закрыла глаза — от ночи мне остался крошечный урывок, а новый день нёс с собою и новые хлопоты…
Несмотря на беспокойную ночь, проснулась я, как только начало сереть. Привычно вскочила с кровати… И едва не упала, споткнувшись обо что-то твёрдое!.. Сдавленно зашипела и лишь потом сообразила, что преградой оказались ставгаровские сапоги: во сне он благополучно сполз вниз, и теперь его вытянутые ноги покоились аккурат на половике перед кроватью. Ни моё прикосновение, ни злое шипение его не разбудили — перевернувшийся на здоровый бок, взъерошенный, обнимающий кусок одеяла наподобие девичьего стана, Бжестров продолжал мирно спать. Картинка выходила презабавная, и я, мысленно пожалев, что Владетель не может это увидеть, наскоро оделась, плеснула в лицо пригоршню воды и, причесавшись, убежала к курам и скотине…
Я как раз закончила доить Зорьку, когда сочащиеся через открытую дверь солнечные лучи перегородила какая-то тень. Обернувшись, я увидела Бжестрова. Вид у него был немного помятый, но вот выражение лица мне не понравилось — какое-то слишком уж решительное.
— Утро доброе… — тихо сказал Ставгар, и я, бросив ему в ответ:
— И тебе доброе, — взяла ведро и попыталась проскользнуть мимо Ставгара во двор, но он преградил мне дорогу.
— Погоди, Эрка! Мне поговорить с тобою надо!
— Неужели?! — Я что было силы сжала ручку ведра. Предки свидетели: если Ставгар сейчас озвучит свои желания, то схлопочет бадейкой по голове, и никакой Владетель ему не поможет!.. Но Бжестров, точно прочтя мои мысли, тоже ухватился за злополучную ручку.
— Надо, Эрка. Давай во дворе присядем… — Коротко взглянув на его серьёзное и словно бы осунувшееся в эти мгновения лицо, я согласно кивнула и разжала пальцы. Во дворе так во дворе… Ставгар же, заполучив ведро, направился к дому. Устроился на завалинке, поставив злополучную бадейку перед собой… И, дождавшись, когда я присяду рядом, заговорил, глядя куда-то вдаль.