Старший окинул меня ещё одним подозрительным взглядом, а Стемба сказал:
— Она не врёт, Радмин. Хоть я и не видел Эрку давно, всё равно хорошо помню и её норов, и смелость…
— Так-то оно так, но время людей меняет, — задумчиво протянул Радмин, по-прежнему внимательно разглядывая меня, а потом он, приняв решение, тряхнул головой:
— Отведи её к нашему главе. Пусть Бжестров решает!
— Хорошо… — Стемба, приняв самодельный повод из рук второго, так и оставшегося для меня безымянным, ратника, кивнул мне и направился в лагерь, а я украдкой вздохнула. Сбывались мои худшие предположения, и откровенного разговора со Ставгаром не миновать! С другой стороны — эта встреча была всё же к лучшему: уж кто-кто, а Бжестров не отмахнётся от моих слов, посчитав их лепетом испуганной селянки…
Когда же мы отошли на такое расстояние, при котором теперешние сослуживцы Стембы не могли нас слышать, я спросила старого знакомца, как давно тот стал под знамя Бжестров. Оказалось, что он служит ему уже несколько лет, перейдя в его войско от Родведов, чьи владения граничили с Лэндом. Коротко рассказав о своих приключениях, Стемба сразу же забросал меня кучей вопросов: как прабабка, как мать, как мне живётся?..
Но я так и не успела ему толком ответить, поскольку ещё через миг столкнулась ещё с одним знакомцем. Вышедшего из палатки Владетеля Славрада я в первые мгновения не признала. Он, одевающийся в мирное время с неумеренной и яркой пышностью, теперь, в военном лагере, был одет строго и просто, а нагрудник и наручи хоть и были сделаны из дорогой стали, не имели на себе ни узоров, ни украшений. Лишь вычеканенный на нагруднике хорёк, символ рода, нёс на своей шерсти следы серебра…
А вот Славрад узнал меня сразу и, заступив дорогу, насмешливо произнёс:
— Кого я вижу! Лесная отшельница решила наконец-то сменить гнев на милость и утешить несчастного в его скорбях?.. Или на самом деле тебя влекут лишь кровь и звон мечей?
— Не смей… — мгновенно подобравшийся, словно дикий кот, Стемба уже было шагнул вперёд, но я остановила его рукою, а Славрад, одарив меня ехидным взглядом, продолжил:
— Или ты хочешь проверить, крепко ли держится твоё чародейство? Не сомневайся — крепко, жестокая… Будь я на месте своего друга — уже бы научил тебя смирению…
Заслышав такое, Стемба зло выдохнул сквозь зубы, а его рука потянулась к мечу. Вот только этого мне ещё не хватало! Я, вскинув голову, посмотрела в глаза Славраду:
— Ты так хочешь поговорить о сердечных делах, Владетель? Даже теперь — когда амэнцы встали прямо у тебя за спиной?!
Едва Славрад заслышал об амэнцах, как его худое лицо словно бы потемнело, а взгляд стал серьёзен:
— Ты их видела, ворожейка? Близко?
— Так же, как тебя!.. Мне удалось сбежать, но и они медлить не будут!
— Чтоб Седобородый им дороги запутал! — зло ругнулся Славрад, а потом наконец-то взглянул на Стембу:
— Отведи её к своему главе, ратник, да передай ему, что я вскорости подойду вместе с Кридичем и Имрином. Такие новости не должны пройти мимо них!
Сказав это, Славрад развернулся и ушёл, скрывшись в проходе между палатками, а Стемба посмотрел на меня.
— Неужто ты с ним знакома, Эрка?
Я не стала отпираться:
— Да. Знакома. И с ним, и со Ставгаром. Раньше они часто охотились в этом лесу… Для них я — сельская ворожейка и травница. Не более…
Стемба нахмурился:
— Всё равно он не должен с тобою так разговаривать! Дочь Мартиара Ирташа заслуживает иного обращения — я скажу им!..
— Не теперь, Стемба! — Я успокаивающе положила руку на его ладонь, всё ещё сжимающую рукоять меча. — Сам подумай! Мой отец на весь Крейг ославлен как трус — поверят ли словам его дочери?..
Стемба упрямо тряхнул головой:
— Не все воины верят этому навету… По крайней мере, Бжестров знает правду…
— А Владетель Славрад?.. Или те, кого он собрался привести на совет?
Стемба опустил голову и после недолгого молчания тихо сказал:
— Не знаю…
— Я тоже… — Я сжала ладонь старого друга. — Амэнцы на подходе, Стемба, и опасность слишком велика, чтобы думать об уязвлённой гордости и прошлых обидах! Пусть военачальники выслушают меня и примут решение, а потом, если хочешь, ты им скажешь, кто принёс весть о задумке врагов.
Стемба посмотрел на меня и слабо усмехнулся.
— Ты — истинная дочь своего отца, Энейра Ирташ! Это всегда было видно, но сейчас — особенно!.. Не беспокойся — всё сделаю по твоему слову…
Часовой у палатки Бжестрова поначалу не хотел нас пускать, но едва он начал твердить: «Беспокоить не велено!» — я достала из сумки печатку с беркутом и попросила просто показать её Бжестрову. Завидев кольцо, Стемба за моим плечом удивлённо крякнул, а часовой и вовсе был изумлён, но тем не менее принял у меня печатку и ушёл докладывать. Вернулся он менее чем через минуту и, откинув полог, сказал, что меня ждут.