Мне принесли два куска мяса в счет будущей добычи. Тут же приготовил себе полупрожаренный–полуподгоревший вариант отбивной. На вкус было бесподобно. Голод раскрасил это блюдо новыми красками. Оба куска закончились как–то слишком быстро. Зато чувство голода отступило. Хоть какое–то утешение. Сообщения о срабатывании ловушек перестали выскакивать. Странно, ведь их было всего шесть. А ловушек я поставил гораздо больше. Чтобы это могло означать? Сообщения о смерти все равно ведь никакого не было. Ладно, не до этого сейчас.
За весьма незначительное время, прошедшее с утреннего набега эльфов, племя моих знакомых крыс уже полностью захватило территорию. Самок приняли, самцов, не участвовавших в битве, добили. Дети тоже вошли полным составом. Весьма гуманное отношение, людям бы у них поучиться…
Со мной пошел весьма не слабый отряд. Во всяком случае, сосчитать их всех я сразу не смог, но чисто визуально где–то полторы–две сотни. Неслабый такой отрядик получился.
Минут через тридцать похода у какой–то щели отряд остановился.
— Мы будем стоять здесь. Ловушки ставь впереди.
Полез в щель, благо сделать это было несложно. За мной проскользнул отряд из десятка крыс. Дальше пошла уже привычная работа по установке ловушек.
Ставил и ставил. Ставил и ставил. Сбился со счета поставленных ловушек. Подрос навык зачарования еще на единичку. Я уже делал все автоматически мозги вообще отключились, чувствовал себя автоматом, выполняющим однообразные функции. Начертить, напитать, запустить струю пламени. И опять этот цикл заново. И снова. В результате вражеский писк поднявший тревогу, я воспринял как избавление.
Мои спутники принялись догонять двух кричащих крыс. Вскоре участь их была решена. Мои спутники их догнали и порвали на части, но уже слышались крики впереди, и эти крики приближались. Теперь уже мы бросились назад. Сзади слышался приближающийся шум когтей, царапающих коридор. Мы перепрыгивали ловушки, наши же преследователи перли напролом. Мы бежали и прыгали, прыгали и бежали освещаемые сзади горящими ловушками. Враги сгорали заживо, но преследование не оставляли. Крики боли и ярости оглушали. Проклятья неслись в нашу сторону наравне с угрозой скорой расправы. И угрозы эти были более чем реальны. Чего нам только не обещали за убийство сородичей. Запах горящей плоти и шерсти окружал нас со всех сторон, обгонял нас и не выпускал из своих душных объятий. Дышать с каждым шагом становилось все труднее. Но надо бежать — до засады еще далеко.
Прыжки давались все труднее и труднее, но оступаться было нельзя, надо довести противника до засады. И только мелькающие впереди тени, не зная усталости, бежали вперед. Меня же уже клонило к земле все сильнее и сильнее. Казалось, что в этом мире ничего не осталось кроме бега, прыжков и преследующих врагов. Глазам с каждым шагом всё труднее удавалось различать появляющиеся впереди ловушки. Сзади были только крики ярости и боли. Угрозы уже прекратились. Не до них, видимо… Но вот впереди уже показалась щель и стоящие рядом с ней две крысы, что нырнули в щель при виде нас. Сзади раздался слаженный возмущенный рёв толпы, недовольной ускользанием появившихся новых жертв.
Щель промелькнула в одно мгновенье. По инерции я пробежал еще метров пять сквозь своих союзников и упал. Звездочки, пляшущие в глазах от усталости, пудовые гири на ногах, тяжеленные веки, легкие, готовые выпрыгнуть, — все эти ощущения отступали перед живительной силой отдыха. А сзади меня шел бой. Прибывающие силы врага встречали прямо на выходе из щели и не давали развернуться. До меня дотекла лужа крови от щели. Мда, а бой–то серьезный. Хватит разлеживаться, пора помочь союзникам. Дошел до самой гущи схватки, расшвыривая трезубцем соратников и противников, и запустил струю огня прямо в щель. Плотный дым от горящей шерсти накрыл всю массу сражающихся, а дикий крик боли перекрыл все звуки. Маны хватало всего на шесть секунд, потом приходилось работать трезубцем. Бой мельтешил вокруг, меня грызли, царапали, но самое страшное было не это. Самым страшным было поскользнуться и упасть. В таком случае я уже вряд ли бы смог подняться. Я жарил и колол. Колоть приходилось гораздо больше, Мана в бою восстанавливалась чрезвычайно медленно. Но и колоть постоянно не получалось, выносливость не бесконечна, потому отступал за спины соратников и отдыхал. А потом опять шло по кругу. И опять, и опять.