Он замолк, набирая воздуха, долго орать он явно не привык. Со стороны он смотрелся чрезвычайно забавно: нервничает, орет, требует ответа на вопрос, который толком не задал. Через пару-тройку вдохов-выдохов он немного успокоился и начал говорить опять:
– Думаете, что вы тут самые умные? Нет, ребятки, я выведу вас на светлую поляну! – он ткнул пальцем в первого охранника, – Ты! Иди сюда и отвечай, убивал ли ты орка?
– Убивал. Да кто их тут не убивал, у нас же с ними постоянная война!
Остальные охранники согласно закивали.
– Хватит тут из себя пеньков лесных изображать! – лицо проверяющего своим цветом уже напоминало очень спелый помидор: и по цвету, и по готовности лопнуть от напряжения, – Говори, ты убил орка-повара, который сегодня убил заместителя десятника?
– Нет!
– Следующий!
К нему подошел второй охранник. Он, как это ни удивительно, тоже не убивал старого орка… Вскоре были опрошены все охранники, а не убивал никто… Надо было видеть лицо проверяющего… Он будто перегорел, гнев куда-то испарился, оставив после себя только растерянность.
– Но… Но этого же не может быть… Кто-то же должен был его убить? Я не мог ошибиться, чувство истины не ошибается. Но орк мертв, а эти не убивали. Кто же его убил? Моя охрана? Но зачем? Каторжники? Но ведь их загоняли вниз охранники… Ничего не понимаю…
Он поднимает глаза и видит меня. Совершенно спокойным голосом он интересуется:
– Почему вы притащили сюда этого каторжника?
– Он должен был провести нас к крысам и руде, но нас повернули назад, вот мы его схватили и принесли.
– Может это ты убил орка?
– А как он был убит? – поинтересовался в ответ я.
– Ему перерезали горло, – растерянность его, судя по всему, была чрезвычайно велика, раз он ответил на вопрос каторжника.
– Где же я смог бы раздобыть нож?
– А это мысль! – он даже кивнул в знак небольшой признательности, – Ты! – он опять ткнул пальцем в одного из охранников, – Принуждал ли ты кого-то убить орка? Давал кому-то свое оружие?
– Я бы мог с ним и сам справиться. Зачем мне кого-то принуждать? А оружие разумеется давал, оно же не именное, почитай все в караулке его подержать успели!
– Молчать! Отвечать на поставленный вопрос! – сдается мне, его раздражение все же никуда не ушло.
– Так мне молчать или отвечать?
– Хватит тупить! Отвечай на вопрос!
– Нет!
– Ты отказываешься отвечать?! Взять его!
– Нет, – начал шустро говорить стражник, пока его не присоединили к бывшему десятнику, – мой ответ – Нет, я никого не принуждал убить орка. Оружие давал.
– Тупица! Давал ли ты свое оружие каторжникам? – рукой дал отмашку своим воинам, отменяя приказ о захвате.
– Нет, разумеется! Как можно давать оружие этим бандитам?
– Следующий! – прорычал проверяющий.
Дальше дело пошло быстрее, охранники, не рискуя еще сильнее раздражать заезжее начальство, повторяли друг за дружкой одну и ту же фразу: «Не принуждал. Каторжникам своего оружия не давал.» Вскоре выяснилось, что никто из охранников никого не принуждал к убийству орка. Даже не пытаюсь представить, что происходит внутри головы у проверяющего.
– Ладно, пойдем другим путем! Ты! – он ткнул в последнего охранника, не успевшего отойти от него, – Что-нибудь знаешь об убийстве орка?
– Да…
– Ну вот! – обрадовано воскликнул проверяющий, – что именно ты знаешь?
– Его зарезали, пока мы были в шахте.
– Чтоб вас всех! Пошли прочь отсюда, бестолочи! – взревел в ярости проверяющий, – И чтоб пока всех крыс не уничтожите, не возвращались! Прочь, остолопы, выкидыши троллих!
Похоже, мы его все же основательно допекли. Наша толпа, состоящая из меня и уже восьмерых охранников, спешно улепетывала от бьющегося в ярости проверяющего. По пути вниз все эльфы строили догадки, что же произошло на самом деле, я в обсуждении, ясное дело, не участвовал, а два моих соучастника строили гипотезы наравне со всеми. В конце концов, все сошлись во мнении, что орк обладал каким-то заклинанием отложенной смерти. Для меня это было непонятно, потому я и поинтересовался, что же это значит. Что самое удивительное, мне даже ответили:
– Это заклинание смертника. Он произносит это заклинание, после чего перерезает себе горло или еще наносит себе какую-то смертельную рану. Заклинание всасывает в себя энергию жизни, освобождающуюся при этом, и закрепляет рану, не давая ей выполнить своей смертоносной сути. Действие же заклинания длится до двух часов, либо произнесения кодового слова. Но два часа это только у очень сильных магов. В качестве побочного эффекта оно также полностью восполняет ману смертника и скорость ее восполнения увеличивается вдвое, поэтому случаи применения этого заклинания магами во время больших битв далеко не редкость. Кстати, дети богов это заклинание использовать не могут!
– Почему?
– Наверное, потому, что вы не готовы к настоящей жертве и можете отдать только жизнь, но вы возрождаетесь и смерть для вас – всего лишь легкая неприятность, а вот отдать даже возможность возрождения вы не готовы. Вы можете только кичиться своим божественным происхождением, а для других сделать что-то по-настоящему ценное не можете.
Я кивнул головой, принимая объяснение, Интересное кино получается, у Неписей есть заклинание камикадзе, а для игроков оно не годится. Не прописали возможность удаления аккаунта таким способом? Или же не могли поверить, что кто-то на такое решится? А ведь наверняка нашлись бы такие отмороженные, которые смогли бы его применить. Ага, а потом закидали бы администрацию исками о нарушении игрового процесса. А что очень даже может быть, вот и оградилась компания таким образом. Не могут игроки такое использовать и все тут! Хотя для магов в затяжном бою это была бы мега-плюшка!
Дальше вплоть до самой темноты мы шли в тишине. После немного оживленного обсуждения смерти орка, эта тишина несколько угнетала.
У темноты меня выпихнули вперед с короткой командой:
– Веди.
– Но, здесь же темно, – попытался отбрехаться я.
– Как же ты раньше тут ходил?
– Так меня крысы вели.
– Где же они сейчас?
– Наверное, вас испугались, раньше-то я всегда один приходил.
– Он правду говорит, – подал голос мой вчерашний сопровождающий, крысы никогда не показывались, пока я был рядом с тележкой.
– Ты можешь их как-нибудь позвать? – кажется, среди охранников оформляется новый негласный лидер и он, к моему глубокому сожалению, не из той парочки, которая мне помогала.
– Зачем мне это делать? – я не собирался упрощать ему жизнь.
– Затем, что, если не сделаешь, мы тебя будем долго бить, пока ты не решишь все же позвать. Так что, чем раньше ты решишь это сделать, тем целее ты будешь, – а он явно не блещет доброжелательностью.
– Уговорил, черт языкастый!
– Что ты сказал? – он надвигался на меня, меня же по-прежнему держали под руки, так что деваться мне от него было некуда.
– Я говорю, что ты умеешь убеждать! Сейчас позову!
– То-то же!
У меня перед глазами всплыло лицо Марфуши из сказки «Морозко», когда она произносила эту же фразу. С трудом смог сдержаться и не засмеяться, но, похоже, что-то из моего настроения наружу как-то все-таки прорвалось, потому что эльф нахмурился. Сдерживая смех, прокричал в темноту:
– Пришлите кого-нибудь одного для переговоров.
--22.01.2015--
– Какого черта ты творишь? – на сей раз этот эльф на меня зашипел, наверно старался, чтобы крысы не услышали, – Почему ты кричишь на общем языке? Почему не на крысином?
– Ты с дуба рухнул? Откуда мне знать крысиный язык?
– Но ты же с ними договаривался.
– Ну да, договаривался, но не на крысином же!
– Ничего не понимаю, впрочем, это не важно! Почему ты крикнул, чтобы прислали одного?
–Потому что хотел, чтобы прислали одного. У тебя есть возражения?
– Нам нужно их всех убить, а ты зовешь одного?
– А ты хотел, чтоб я крикнул: «Выходите всей колонией, мы вас убивать пришли!», так что ли?