Глава 15. Знакомство
Удивительно, что может сделать
один луч солнца с душой человека!
— Кто это был? Что за жуткие создания? — спросил Константин у лесовки, которая уже не первый раз спасла ему жизнь.
Они шли по узкой тропке к зеленому лесу, все дальше удаляясь от болота.
— Кикиморы болотные, нечисть. Их величество — болотник Тоф узнал, что в здешних местах человек заблудился и хотел тебя к себе в рабство взять. Послал дочерей своих, они тебя заманили на болото и почти утопили. Ох, теперь у меня из-за тебя проблемы будут — получу же я от отца.
— За что? Ты же дело хорошее дело сделала — жизнь человеку спасла!
— Не имела права в чужой Чертог лезть. Не доглядела я за тобой, пересек ты границу, ушел с наших владений в болотные угодья Тофа. Значит, им и решать твою судьбу. А у них разговор один — погубят и забудут.
Василиса грациозно пробиралась по лесу, исполняя своеобразный кружащий танец. Она не шла рядом с Константином, а плавно ходила вокруг деревьев, появляясь то тут, то там. Все его попытки подражать походке лесовки заканчивались плачевно — падением. Она находилась рядом, скрывалась за деревом и возникала с другой стороны, появлялась из ниоткуда, бесшумно шагая по лесному ковру. Ни одна веточка не сломалась под ее босыми ногами. Константин издавал шум за целую армию, будто среди подлеска пробирался мамонт — с треском и сопением. Он комплексовал из-за своей неуклюжести и нервничал, отчего шум только усиливался.
Легкие и плавные движения девушки завораживали. Самойлов смотрел на нее и не мог отвезти взгляда, особенно от ярко-синих глаз. Он готов был идти за этой красотой, хоть на край света. Красотой естественной, сияющей, наполняющей душу легкостью и счастьем. Чистой и свежей, как горный воздух и родниковая вода. Нежной, как легкое дуновение теплого ветерка, как прикосновение перышка.
— Что за позерство! — подала недовольный голос кошка.
Она, как и Константин, шла по услужливо стелящейся тропинке. Ягодка с ее чутким кошачьим слухом, не могла понять, когда и откуда вынырнет лесовка. И это ее раздражало.
— Иди как все, неча по кустам шляться, аки тать, задумавший злодейство.
— Ой! Кто это? — лесовка появилась из-за очередной березки, заставив Ягодку в очередной раз подпрыгнуть.
Василиса оглядела Самойлова таким взглядом, будто подозревала в самом черном колдовстве или, чего хуже, в магии вуду.
— Это кошка, — произнес Константин, как что-то само разумеющееся, продолжая откровенно пялиться на лесную диву.
Синие глаза лесовки расширились еще больше. Она не замечала наглого разглядывания Самойлова, кинулась к кошке. Ягодка улыбнулась вовсю пасть, так казалось со стороны, и с радостью прыгнула в объятия лесовки. Прямо к лицу, выпустив остро заточенные когти, быстро сменив улыбку на счастливый оскал. Злорадно шипя, кошка летела прямо в широко распахнутые очи красы-девицы, которая даже не пыталась хоть как-то защититься. Просто стояла и диву давалась.
Константин решил спасать. Он отчаянно кинулся к лесовке, которая в этот же момент рванула в сторону своего спасителя, уходя от когтей-ятаганов.
Бамс!
Оба столкнулись лбами и разлетелись по разным кустам. Мимо них пролетела Ягодка:
— А! Леший тебя забери! — только и успела провопить черная фурия, вмазавшись в дерево.
Кошка охнула и заскользила вниз, снимая когтями стружку с дерева.
— У меня из-за тебя шишка будет, — причитала Василиса, поднимаясь с земли, — а магии из-за этих кикимор совсем не осталось. Как я в таком виде по лесу пойду!?
Кусты раздвинулись, появилась голова Константина.
— У тебя глаза очень необычного цвета. Цвета василька, — задумчиво пролепетал он.
— Поэтому Васей и зовут, — представилась лесовка, отряхивая платье.
— Кого? — прохрипел Константин, отчего-то ревнуя к неизвестно откуда наклевывающемуся конкуренту Василию.
— Меня зовут Васей.
— Странное имя для девушки, — пробормотал сбитый с толку Самойлов.
— Обычное. Раньше, конечно, чаще встречалось, но и теперь не диковинное. Неужели никогда не слышал имени Василиса?
— А! Так Вася — это производное от Василиса, сокращенно. Тебе очень идет это имя. Василиса Прекрасная. А я Константин. Приятно познакомиться.
— Ты странный, — сказала лесовка, краснея от смущения.
— Ха! Станешь тут странным, когда вокруг такое творится. Расскажу кому — не поверят.
— А вдруг поверят?
— Я бы в кикимор, гигантских пиявок и уж тем более русалок не поверил.