— А что в них особенного? Каждый день русалок вижу на озере. А Купава моя лучшая подруга. Водяной Озир лучший друг моего отца, — искренне удивилась Василиса, вот говорящая кошка — это невидаль!
— Не понял, а ты сама-то кто? С виду вроде человек, — настала очередь Константина раскрыть рот от удивления.
— Я дочь лешего, — ответила Василиса, секрета не тая.
Константин ждал чего-то подобного. О лешем он что-то когда-то слышал в русском фольклоре, но о его детях ни разу.
— Лешая? Лесничая? — гадал он вслух.
— Лишаем еще обзови. Я — лесовка, — сначала обиделась, а потом гордо рассказала о своей принадлежности к нечисти Василиса.
— Прости, я не знал, как правильно. В сказках ведь, про таких как ты ничего не написано.
— Как же?! А Василиса Прекрасная, а Василиса Премудрая? Все ж до одной лесовками были. Имя такое и нарекали им за цвет глаз. Как ты сам заметил цвета василька. У людей таких глаз не бывает, только это нас и выдает в человеческом мире.
— Ну, вертихвостка! — раздалось недовольное ворчание позади путников.
— Ой, она и вправду говорящая!? — Василиса развернулась к Ягодке.
Кошка изогнула спину и распушила шерсть, готовясь к бою.
— Заш-ш-шибу! Не подходи, змеюка лесная! — зашипела она и подняла лапу в замахе.
— Кисонька-лапонька, не пугайся. Я тебе плохого не сделаю, — прощебетала ласково лесная дива.
От звука ее голоса Константин растаял, словно лед под лучами полуденного солнца. Еще он обозлился на кошку, которая была так не почтительна к их спасительнице и сейчас угрожающе выпустила когти. И он решился на серьезный разговор с Ягодкой, в стороне от Василисы.
— Ягодка, ты чего взъелась-то? Посмотри, какая девушка милая, красивая, добрая, — отвешивал он комплименты Василисе, отведя в сторонку кошку, — может, завидуешь?
— Чио?! — возмутилась Ягодка, снова распушив шерсть.
— У нее такая фигура красивая, — продолжал нахваливать лесовку Константин, — а ты тол…
— Я не толстая! — перебила его кошка. — Просто очень пушистая.
— Ты меня не дослушала. Я хотел сказать — а ты только кошка.
— Ну, знаешь! — в конец взъерепенилась Ягодка. — И это твоя благодарность!? Я, видите ли, ему жизнь многократно спасала, свою не щадя. А он! Вместо спасибо тебе моя героиня, «ПРОСТО кошка» бросил!
— Спасибо, конечно, — спохватился Самойлов, — даже и не знаю, как тебя поблагодарить за это…
— А я знаю. Возьмешь меня в столицу, дело большое там у меня, а то никого не знаю в Москве. Приютишь на время, а там видно будет. Я тебя не стесню. Обещаю чистоту и порядок.
— Хорошо-хорошо, меня дома-то почти не бывает, а если уж порядок обещаешь, живи, сколько влезет, — разрешил Константин, затем вспомнил, зачем отвел кошку в сторону и сменил тему разговора в нужное русло. — Но Василису больше не обижай, она ведь тоже меня выручила, если б не ее помощь, кто знает, во что бы я уже превратился.
— Да, она тебя на гибель и завела. Лешие — это их работа, обязанности лесные путников в глушь заводить, — злобно бросила кошка, — змею наслала в начале пути она, в лесу ты заблудился благодаря ее стараниям, и привидение натравила, и русалка тебя топила с ее науськивания. Насолил ты ей немного, вот она тебя и решила в расход.
Листья деревьев нашептывали Василисе разговор Ягодки и Самойлова.
«Что же делать? Он все знает! Теперь возненавидит меня. С чего меня это волнует? Отчего так сердечко сжалось в груди?» — думала про себя лесовка, услышав, как кошка все рассказала Константину.
«Может, не возненавидит», — дотронулся до сознания Колобоша, — «Попробуй поговорить с ним, ведь, если б не обстоятельства, то и не встретились бы вы, никогда не узнали друг друга».
Из-за ближайшего куста выкатился желтый, радостный комок. Теперь Боша красовался новым свежим боком — Антипка постаралась на славу.
«Бошенька, милый! Ты откуда здесь?» — Василиса искренне обрадовалась нежданному появлению любимца и сжала в нежных объятиях. В эту минуту ей нужен был кто-то родной рядом.
«Матушка отправила за тобой присмотреть. Чуяла, что в беду попасть можешь!»
«Ох, Боша, о болоте потом. Считаешь, мне стоит с ним поговорить? Думаешь, не обозлиться, не погонит?» — с надеждой спросила Василиса у Колобка, — «жаль, что не можешь читать его мысли. Какой-то он особенный среди всех ивашек. Свела же нас нелегкая».
«Да, мысли его не слышу, словно блок какой. Но эмоции не злые, скорее он растерян. Для него большим ударом стало известие о том, что это ты виновница всех его бед, но думаю, коли все на чистоту расскажешь — поймет и простит. Люба ты ему, краса лесная».