Джеймс помотал головой, нет уж, он не даст этим словам сорваться с губ. То ли это был страх, то ли упрямство, но Джеймс не произносил их даже мысленно. Хотя те словно острые осколки стекла царапали ему гортань и язык.
- Поцелуй меня, – попросил он, прикусывая губу, и опуская глаза, провел пальцами по груди Джона от плеч до пояса джинс.
Джон внимательно наблюдал за Мориарти, ловя изменения в его настроении, и пытаясь понять о чем умолчал Джим, не расспрашивая его. Он теперь видел, что Джим старается что-то скрыть. И это что-то причиняет ему боль или просто беспокоит.
Мягко улыбнувшись, глядя на Мориарти, он взял его за подбородок, заглядывая в глаза и приблизив свое лицо к его, коснулся губ, провел по ним кончиком языка, мягко раздвигая, проводя языком по зубам Джима. Ладонью другой руки он провел по боку Мориарти, согреваясь его теплом, и буквально чувствуя, как между пальцев проскакивают искры.
Джеймс подался вперед, приоткрывая губы навстречу такому желанному поцелую, язык скользнул по языку Джона, касаясь кромки зубов. Осторожно и словно успокаивающе. Он зарылся пальцами обеих рук в волосы Джона, прижимаясь ближе, с мыслью, что ему никогда не сможет наскучить его присутствие, поцелуи, ласки. Он закрыл глаза, отдаваясь этому поцелую, рукам Джона и его воле.
Джон как можно крепче обнял Джима придвигая ближе и прижимая его к себе, он хотел, чтобы поцелуй был мягким и успокаивающим, но увлекшись, поддался порыву, не сдержавшись, жадно впился в губы Джима, провел пальцами по позвоночнику Мориарти, чуть царапая кожу и осторожно надавливая на позвонки.
Джеймс выгнул спину, под его рукой, прижимаясь к груди Джона, брюки становились мешающей помехой и он слегка поерзал, но не в силах оторваться от поцелуя и собраться с мыслями, даже для того, чтобы расстегнуть пряжку.
Податливость Мориарти только еще больше распаляла Джона, он не разрывал поцелуй, пока воздуха в легких хватало. Возбуждение кружило голову настолько, что он забыл, где они, значение имело только близость Джима и собственное разгоравшееся возбуждение. Он мог только одним образом интерпретировать попытки Мориарти устроиться. Джон нащупал пряжку ремня, расстегнул дрожащими пальцами и скользнув ладонью под белье, накрыл его член, слегка сжимая.
Джеймс сдавленно застонал, не прерывая поцелуя, почувствовав прохладную, по сравнению с собственным жаром ладонь на своем члене, он не удержался, двинул бедрами, прижимаясь к Джону. В этот момент он ненавидел одежду, сковывающую движение, но отстраниться и снять ее означало прервать контакт, а добровольно он бы на это не пошел.
- Джооон, – простонал он, отрываясь от его губ, судорожно дыша.
Под ними была высота в тысячу миль, это не могло не заводить еще сильнее.
У Джона перехватило дыхание от стона Мориарти. Он все-таки нашел в себе силы, чтобы отстраниться от его губ, разрывая поцелуй и убрал руку от паха. Давая тем самым себе и ему перевести дыхание. Резким движением он стянул с себя Джима, роняя его на диван, в тот же момент нависая над ним. Посмотрев на него затуманенным желанием взглядом, медля, словно зависнув. Наклонившись, Джон коснулся губами уха, чуть прикусывая мочку.
- Джим, ты так красив… Любовался бы тобой вечность… – прошептал он.
Джеймс недовольно и протестующе застонал, когда Джон отстранился и убрал руку, хотя оказаться лежащим на спине, глядя в потемневшие от страсти глаза Джона было так прекрасно.
Он потянулся к нему навстречу, обнимая, за плечи, резко выдохнул, касание к ушной раковине, шепот Джона, вызвали мурашки по всему телу.
- Я люблю тебя, – прошептал Джим, находясь в состоянии, когда контроля не было вовсе, он даже не понял что именно он сказал.
Джон мягко, едва заметно улыбнулся, он не ожидал, что услышит эти слова от Джима, учитывая как тот отреагировал, когда услышал это от него самого. И тем особенно ценными они для него были. Он коснулся губами его виска, выдыхая шепотом:
- Люблю…
Джон подумал, что потом Джим осознает сказанное и может потерять над собой контроль, и нужно было не допустить это. Все-таки сцена с размахиванием пистолетом в салоне самолета, была бы слишком большим безумием и могла обернуться трагедией. Не меньшей катастрофой было бы и просто поругаться. Только не сейчас. Но был способ просто не дать этому случиться.
В голове пронеслась мысль, что если бы он до этого не успел разобраться с пуговицами, то рубашке Джима не поздоровилось. Сейчас терпения на это точно не хватило бы. Упираясь руками в диван, Джон целовал Джима так, словно не хотел пропустить хоть одно место, где можно было бы оставить след от поцелуя. Он жадно впился в шею Джима, с силой кусая, но тут же зализывая место укуса. Замер прикусив кожу над ключицей, и дальше, опускаясь жаркими поцелуями ниже. Обхватывая губами сосок Джима, обводя его языком, втягивая губами, чуть прикусывая зубами и снова проводя языком, слизывая укус. Проделав то же самое со вторым соском, Джон опускался поцелуями ниже, словно прокладывая дорогу к заветной цели.
Джим не мог сдерживать стоны, дыхание перехватывалось от острого возбуждения. Ему повезло, что Джон так и не дал ему осознать произнесённое, иначе это бы вылилось в сцену похуже, той, которая была после признания доктора.
Кожа горела от прикосновений, Джеймс гладил пальцами спину Джона, периодически впиваясь ногтями в кожу. Он изнывал от жажды прикосновений, подаваясь навстречу каждому укусу и поцелую.
Джон с тихим стоном прогибался, когда пальцы Мориарти впивались в спину, царапая кожу. Остановившись едва коснувшись губами кожи возле брюк Джима, он отстранился. Подняв взгляд на Мориарти, он многозначительно провел ладонью по его паху.
- Приподнимись. Если ты, конечно, хочешь этого, – хитро улыбнулся Джон.
Он лукавил, задавая такие вопросы, желание Джеймса было заметно и без дополнительных усилий.
Мориарти открыл глаза, с усилием разбирая, что его просят сделать. Один вид Джона заставлял его забывать о возможности думать отстранено. Собравшись, Джеймс приподнял бедра, давая возможность стянуть с себя одежду. Сделать что-то большее для того, чтобы помочь он уже точно не мог.
Джон стянул с Джима брюки и белье ровно настолько, чтобы они не мешали. Невесомо касаясь пальцами, он провел ими по члену Джима, от основания к головке, обводя ее. О да, сомневаться в желании Мориарти явно не приходилось, что не мешало ему медлить. Удерживая Джима за бедра и наклонившись, Джон легко касался губами возбужденного члена, оставляя едва ощутимые поцелуи.
Джим резко выдохнул, стоило Джону спустить брюки и белье, воздух по контрасту казался холодным. А дыхание Джона и его поцелуи обжигающими. Джим едва сдерживался чтобы не вцепиться рукой в волосы Джона, контролируя движения и не начать двигаться самому проникая в горячий, потрясающий рот.
Джон провел языком, лаская медленно и неторопливо. Собственное возбуждение давало о себе знать, но черт с этим, он пока способен игнорировать его. Разум расплывался от желания, Джон обхватил губами член Джима, скользя по стволу, стараясь взять его как можно глубже насколько только мог, и тут же отстраняясь, почти выпустил его. Джон не хотел спешить, двигаясь неторопливо, плотнее обхватывая губами.
Джим застонал, выгибаясь, продлевая касание. Спущенная одежда теперь давила на порезы, но этого он почти не ощущал. Не сдержавшись, он запустил руку в волосы Джона, сжимая пальцы, и застонал, в ответ на какое-то особое движение языком.
Джон сам с трудом сохранял самоконтроль сходя с ума от стонов Джима, от его ответной реакции было просто невозможно держать себя в руках. Вцепившись мертвой хваткой в бедра Мориарти, Джон двигался быстрее, стараясь доставить еще больше удовольствия, скользя губами по стволу члена, и едва не выпуская его изо рта, ласкал языком. Снова и снова упиваясь стонами Джима, желая довести его до грани.
Земля была так далеко внизу, что случись катастрофа… это стало бы самым незабываемым падением…
В голове Джона мелькнула отстраненная мысль, что пилоту сейчас лучше молиться, чтобы самолет не попал в еще одну турбулентность.