Джон бегло осмотрел пещеру, кости мелкого животного в углу не понравились, но вроде они были здесь одни.
- Выпивка кончится, быстро, а огонь продержится дольше, и согреемся и одежду высушим. Если тебе, конечно, не понравилось ходить в мокром. К тому же я надеюсь, что нам не придется извести ее всю на розжиг. – Джон ободряюще улыбнулся. – Еще успеешь напиться.
И, хотя он сам разделял желание Мориарти, старался предусмотреть все. Ему не нравилось, как Джим стучал зубами. Сложив несколько принесенных веток, Джон нашел в сумке кусок тряпки, смочил ее спиртом, поджог зажигалкой и кинул на ветки, огонь хорошо занялся на тряпке, хотя мокрую древесину брал с большим трудом. Без спирта огонь бы не занялся вообще, а для растопки все было слишком мокрым. Джон надеялся, что этого хватит, чтобы огонь разгорелся нормально.
- Джим сними мокрое, не суши это на себе, быстрее простынешь. Только в костер не залезь случайно, – он протянул Джиму бутылку и подмигнул. – Все не выпивай.
Сам он пытался придумать, как повесить сушить одежду без риска спалить ее, когда она начнет высыхать.
От холода Джеймс чувствовал себя еще более раздраженным, он глотнул спирт из фляги и закашлялся, когда тот обжег ему горло. Джон покосился на закашлявшегося Джима, но поняв, что всему виной алкоголь, тут же успокоился.
Не привыкший к подобным условиям, Джеймс чувствовал себя как минимум жалко, и это бесило не меньше чем мокрая одежда.
- Предлагаешь мне раздеться догола и побегать, – фыркнул он, закрыв фляжку, бросил ее Джону, – да на мне нитки сухой нет!
Всплеснув в раздражении руками, Джим теребил ворот рубашки, в конце концов, все же решительно стянул ее с себя. Повертевшись, нашел глазами камень и бросил одежду туда. Брюки последовали за ней. Не было никакого желания ломать голову как ее разложить, чтобы высушить. Сев на пол у костра, Джим съежился, протягивая к огню руки. Если Джон и взял что-то вроде еды или одеял оно все к чертовой матери промокло в сумке. Это не прибавляло ни хорошего настроения, ни оптимизма.
Подкатив пару камней поближе к костру, Джон положил на них длинную палку и на нее уже повесил одежду Мориарти. Это, конечно, плохая сушилка, но лучше придумать пока не было сил. Джон сердито нахмурился, увидев, что Джим сел прямо на пол у костра.
- Тьфу, зачем на камень? – сердито проворчал он.
Порывшись в сумке, он достал из нее небольшое полотенце.
- Оно хоть и мокрое, высохнет вместе с тобой, но хоть не на холодном сидеть, – постелив его на камень, он кивнул Мориарти. – Садись сюда.
Джеймс послушно пересел на полотенце, ему было без особой разницы, где сидеть, все равно холодно и мокро. Он был уверен, что простынет, и всю неделю испортит им обоим отдых своим кашлем или еще чем похуже. Досада и раздражение словно рой мелких мушек вились вокруг него.
Сев возле него на корточки, Джон мягко провел рукой по обнаженной спине Джима.
- Все будет хорошо… – подавшись вперед, Джон коснулся губами его щеки. – Без одежды ты невероятно красив, – он мягко улыбнулся.
Джеймс вздохнул, почувствовав касание, и поднял на Джона печальный взгляд.
Тот каким-то невероятным образом чувствовал его состояние, пытался приободрить, отвлекая от неприятных мыслей.
- Ты сам замерзнешь, – вздохнул Джим, – раздевайся и садись поближе. Без тебя холоднее.
Отвлёкшись, Джеймс засмотрелся на пламя, танец огня завораживал, отражаясь в темных глазах, заставляя их блестеть. Джим протянул руку к огню, словно желая коснуться пламени.
- Сейчас, – улыбнулся Джон.
Он хотел сделать все что нужно, чтобы облегчить их положение и только потом можно будет отвлечься. Джон не хотел, чтобы Джим заболел, себя он считал выносливым и надеялся, что его организм не предаст после такого дождя. Стаскивая с себя насквозь промокшую одежду, он повернул голову в сторону Джима и невольно засмотрелся. В глазах Мориарти отражалась пляска пламени, придавая ему особенно невероятный вид, в голове Джона проскользнула мысль, что так он похож на какого-нибудь бога огня. Правда, сейчас весьма подмерзшего бога. Улыбнувшись, он положил свою одежду все на ту же палку, и сев рядом с Джимом, обнял его одной рукой, прижимая к себе.
- Видел бы ты себя сейчас со стороны, – тихо произнес он и тут же встрепенулся, поняв, что забыл об одной вещи. – Ты есть не хочешь? Оно все, конечно, промокло, но можно посушить над костром. Ты когда-нибудь ел жаренный на костре хлеб?
- Не ел, – Джим прижался к нему, утыкаясь холодным носом в шею. Ему все равно было зябко, холодный воздух, забираясь в пещеру, сквозил по ногам.
Он не отпускал Джона, явно вознамерившегося осуществить предложение о еде. К черту хлеб. Он сейчас не готов лишаться единственного источника тепла, не считая этого маленького костерка.
- И на кого я похож? – Джим втянул носом воздух, – На жалкого и дрожащего человека с мокрыми волосами и покрасневшим носом, очевидно. Даже не смей на меня в таком виде смотреть…
Он полушутил, но чувствовал себя примерно так, как говорил. По крайней мере, уверенности Джона, который выглядел так, словно каждые выходные в Лондоне выбирается за город, обливает себя водой, потом ищет пещеру и сушит там, у костра одежду, в нем не было ни на грамм.
- Видимо, и нескоро попробуешь, – хмыкнул Джон, он и сам не хотел отходить от Мориарти, рядом с которым даже от холода дрожать было как-то приятнее. – Костер отражается в твоих темных глазах, словно в них танцует пламя другого огня. Самый настоящий бог огня. И никаких слов о жалком человеке. – Джон зарылся пальцами в мокрые пряди Джима. – И не надейся, что я буду смотреть в сторону, когда могу любоваться твоим телом, не спрятанным под одеждой, – прошептал он на ухо Джиму.
Джеймс не ожидал услышать такое поэтическое сравнение от Джона. Огонь в его глазах, вспыхнул, как раньше, он прикрыл глаза, подаваясь навстречу ласкающей ладони, от шепота по коже побежали мурашки, для разнообразия не от холода…
Джон все же ненадолго перестал обнимать Мориарти, чтобы открыть бутыль со спиртом и сделать глоток. Жидкость обжигала, но определенно создавала ощущение, что может согреть. Сделав еще несколько глотков Джон, вопросительно изогнув бровь, протянул бутылку Джиму.
- Выпьешь?
Стоило Джону отодвинуться, потянувшись за бутылью, наваждение прошло. Джим с отвращением посмотрел на предлагаемую жидкость.
- Какая дрянь, – вздохнул он, но все же сделал глоток, вновь закашлявшись. Крепкий, неразбавленный алкоголь быстро ударял в голову.
- Как ты его пьешь, Джон, – произнес он, утирая выступившие слезы, – или рассказы о студентах-медиках правда, и у тебя уже просто опыт?
Джон наблюдал за Мориарти, внимательно, как врач и невольно восхищенно, как любящий человек.
- Молча пью, – хмыкнул он. – Я думаю, что этот опыт у многих студентов, в итоге многие из них от медиков его и получали. Да и на войне тоже иногда хотелось выпить, по разным поводам, но все же. А там уж, что есть, то и пьешь. Заодно либо привыкнешь, такое пить, либо начисто отобьет охоту, хотя это, конечно, было бы полезней, – посмотрев как Джим вытирает выступившие слезы, Джон, словно завороженный отвел его руку в сторону и, подавшись вперед, осторожно слизывал солоноватые капли, кончиком языка, не давая им скатиться к подбородку.
Джим замер, не дыша, чувствуя касание языка и жар чужого дыхания. Каким-то образом, каждое такое действие Джона успешно выбивало почву из-под его ног.
Он переплел их пальцы, и подался вперед, стоило Джону остановиться, коснулся его губ поцелуем, чувствуя привкус соли и спирта, но это было не важно. Поцелуи согревали лучше алкоголя, дурманя разум и заставляя забыть обо всех неприятностях.
Да, может быть им бы не следовало увлекаться, но рядом с Джоном он уже не мог держать себя в руках.
Свободной рукой Джон крепко прижал к себе Мориарти, с нежностью ответил на поцелуй Джима, но даже сам не заметил, как мягкий поцелуй стал жадным и требовательным. Джон кусал его губы, проникая языком в рот, сплел свой с его языком. Дыхание в тот же момент сбилось став частым, словно он никак не мог надышаться. В голове только успела мелькнуть мысль, что хорошо бы не свалиться в костер. Он хоть и чахлый, но ожоги всегда большая проблема.