Джеймс чувствовал себя совершенно пьяным, жар распространялся по всему телу, сердце ускорило ритм, разгоняя кровь. Он вцепился пальцами в плечи Джона, прижимаясь к нему, укусы и рваное дыхание, пока не отстранился с титаническим усилием.
- Джон, – произнес он хрипло, – еще немного и будет тебе экстрим по полной программе, не доходя ни до катера, ни тем более до дома…
С губ Джона сорвался тихий возмущенный стон, когда Джим отстранился от него.
- Неужели? Тебя это пугает? – прошептал он, глядя на Мориарти горящим взглядом.
Он сгреб Джима в объятья, крепко удерживая его, сейчас ему казалось, что он горячий как огонь, с которым так недавно сравнивал. При любом раскладе он не хотел лишать себя этого тепла.
- Меня ничто не пугает, – прошептал Джеймс.
Его сознание тоже разделилось, очень малая его часть, где сохранился еще здравый смысл, твердила, что им стоит экономить энергию и силы, но другая…
- До катера и дома мы доберемся еще не скоро, – услышал он тихий шепот Джона.
Отчасти Ватсон считал, что сейчас Джим прав, и стоит держать себя в руках. Тихо вздохнув, он все-таки остановил себя, но, кажется, Джеймс уже принял другое решение. Вывернувшись из рук Джона, он поднялся и сел ему на колени, обхватив бедрами.
- Джон, – прошептал он ему на ухо, касаясь языком ушной раковины, – ты меня с ума сводишь.
Судорожно вдохнув, Джон облизнул пересохшие губы, провел ладонями по плечам Мориарти, опуская ниже, касаясь его груди, будто случайно задевая пальцами соски.
Если до этого он еще был готов смириться и держать себя в руках, то теперь на это не было ни единого шанса.
- Я бы тут еще поспорил, кто кого с ума сводит, – неожиданно хрипло прошептал он.
Джим судорожно вздохнул. Что же хороший способ согреться… Он двинулся ближе, обнимая Джона за плечи, вновь целуя его губы, жарко и лишая всякой возможности думать и говорить.
Прижавшись бедрами, он чувствовал чужое тепло сквозь два слоя мокрой ткани, что оставалась на них. Джим тихо застонал в поцелуй и легко потерся о начинающую расти эрекцию.
- Черт… нужно это снять… мешает только, – сбивчиво бормотал Джон, чуть отстранившись, чтобы перевести дыхание.
Он тихо застонал, Джим так тесно прижимался к нему, что он плавился от возбуждения, распаляясь еще сильнее. Джон мягко куснул его в плечо, коснулся губами шеи, с силой прихватывая кожу зубами. Он блуждал ладонями по спине Джима, лаская и чувствуя проскакивавшие между пальцами искры.
Джон хотел его до безумия, но понимал, пока еще, что именно это и будет настоящим сумасшествием. Жар тел согревал лучше любого огня, и он совершенно точно не хотел отпускать Джима от себя.
Джеймс льнул к Джону всем телом, выгибаясь под ласками, прикосновения посылали мурашки по коже, заставляя прижиматься к пальцам, и этого точно никогда не станет в избытке, скорее прикосновений будет всегда мало. Вообще, мало поверхности тел… даже если Джон оставит след поцелуев и укусов на каждом сантиметре кожи, это будет недостаточно… Джеймс простонал, чувствуя зубы на своей шее, откидывая голову, подставляя ее. Да, он не против. Боль – это острое наслаждение, так всегда было…
Джон не мог устоять перед таким предложением, он снова укусил его шею, с силой сжимая зубы, чуть отстранившись, провел языком по следу от укуса. Он хотел бы запечатлеть еще и еще, как можно больше оставить таких отметок на теле Мориарти.
Не было даже мысли чтобы встать, оторваться от Джона, избавиться от последнего элемента одежды. Джим понимал, что это безумие, но остановиться не хватало сил…
Он провел ладонь по груди Джона, слегка царапая ногтями, и оттянув резинку его белья, коснулся пальцами возбужденного члена, высвобождая его.
Джон чуть вздрогнул, чувствуя, как Джим царапает кожу.
- Даа… – не сдержавшись, со стоном выдохнул он, стоило только Мориарти прикоснуться к его налитому кровью от возбуждения члену.
От такого обжигающего прикосновения он мог бы запросто расплавиться, он невольно немного откинулся, опираясь на локти, выгнувшись под Джимом.
Из легких в один момент выбило почти весь воздух. Джон хрипло вдохнул, кусая губы, он старался сдержать рвавшиеся из горла стоны. Ему казалось, что если сейчас Мориарти уберет руку, то он его точно убьет.
Что на большой кровати в полутемной спальне, что на маленькой кухне на Бейкер-стрит, что в пещере, под аккомпанемент бури, стоны Джона, его срывавшееся дыхание было восхитительным. Джеймс медленно двинул рукой, проводя вверх-вниз от основания до самой головки, чувствуя кончиками пальцев липкую смазку и гладкую кожу с выступами вен. Все это казалось ему просто невыносимо прекрасным…
Он наклонился, касаясь, поцелуем шеи Джона, слизывая капельки влаги, упавшие с мокрых волос, сам, не имея возможности прикоснуться к себе, Джим ерзал на его коленях, пытаясь потереться о живот или бедро, чтобы хоть немного облегчить желание.
- Джон, – простонал он, целуя его в губы, – сними…
Джон, не сдержав стон удовольствия, тут же прикусил губу, настолько сильными оказались ощущения. У него перехватило дыхание хоть движение ладони Мориарти на его члене и было медленным, но это все равно было слишком остро, слишком горячо, чтобы сдерживаться.
Если бы Джим сидел боком, то Джон с превеликим удовольствием стащил бы с него этот оставшийся кусок материи, а так он мог проделать только то же, что сделал сам Мориарти с ним. Отодвинув ткань белья, освобождая возбужденный член Джима, Джон, ловил себя на безумной мысли, что именно здесь и сейчас хочет принадлежать ему, чувствовать его в себе. Облизнув губы, пытаясь успокоить свое желание, Джон явно проигрывал ему. Проведя пальцами по стволу, мягко обведя головку по кругу, обхватив ладонью и мягко скользя вверх и вниз, он подался, вперед, впиваясь в губы Джима жадным поцелуем. Со стоном чуть отстранившись, разрывая поцелуй, но оставаясь при этом так близко, что почти касался его губ своими, Джон судорожно вдохнул, прежде чем произнести так тихо, что можно было и не услышать сквозь шум все еще не утихающей грозы.
- Хочу тебя… прямо сейчас… хочу, чтобы ты взял меня здесь.
Все что выходило за пределы касаний и поцелуев, словно исчезло из памяти, Джеймс закусил губу, утыкаясь лбом Джону в плечо, издав сдавленный стон, ощутив ласкающую ладонь на своей возбужденной плоти. Поймав поцелуй, он прикусил от избытка ощущений губы, целующие его, и возмущенно подался вперед, стоило поцелую прерваться, он чувствовал себя так, словно его лишили воздуха…
Шепот Джона проник в его голову тонкой шелковой нитью.
- Джон это безумие…– прошептал он, подаваясь ближе, – но черт, как я хочу тебя…
Ему пришлось отстраниться, чтобы понять каким образом в этих условиях они могут получить желаемое. Положить Джона на спину, чтобы покрыть его грудь поцелуями не было возможности, если, конечно, не рисковать возможностью подхватить воспаление легких.
Джим поднялся с колен Джона и рывком заставил того встать, впиваясь в губы жестким, требовательным поцелуем, стянул с него белье, отбросив раздражающий предмет одежды, и отойдя на полшага, оглядел его. Дрожащий от возбуждения и такой прекрасный… Джеймс бросил взгляд на полотенце.
- Джон, – произнес он, и кроме возбуждения в голосе чувствовались нотки приказа, – встань на колени, пожалуйста.
От одной мысленно картины этого Джима бросило в дрожь.
Джон знал, что это все безумие, невероятное безумие и оттого только еще более желанное. Он не сразу понял, что собирается делать Мориарти, разум был замутнен страстью, и он был готов пойти на все, позабыв об осторожности и возможных последствиях. Оказавшись на ногах, он тяжело и рвано дышал, глядя на Мориарти, воздух с трудом протискивался в легкие, а жадные поцелуи Джима лишали его и этой возможности, и все же он мог воспринимать реальность и слова Мориарти. Облизнув губы, он, кивнув, подчинился приказному тону. Опустившись на колени, расставив ноги и упираясь руками в ткань, Джон обернулся, скосив взгляд и наблюдая за тем, что будет делать Джим. Сейчас уже было поздно отступать, и он не давал закрасться и тени сомнения. Значение имело только желание, только Джим.