- Я рад, что остров необитаем, мы никого не распугали, – усмехнулся он, – и одеваться не обязательно.
- Но ботинки и штаны я бы рекомендовал все равно одеть, будет очень грустно, если кто-то из нас наступит на что-то крайне острое или ядовитое. Особенно если какой-то кусачей зверушке приглянется голый зад, – он весело подмигнул Джиму.
Дыхание постепенно выравнивалось, но хрипы все равно еще проскальзывали. Он не знал, сколько они так сидели, прижавшись друг к другу, пока не почувствовал, что и леность из-за расслабленности прошла, и, вообще, двигаться было намного проще.
- Пойдем? – Джон провел пальцами по щеке Джима. – А то толком покупаться нам так и не дали, так только намочили по самые кости.
Джеймс коснулся губами пальцев Джона и поднялся, отходя к развешенной на ветках одежде. Влезать в мокрое было откровенно противно. И он недовольно морщился, когда холодная ткань касалась тела.
Джон тоже не был в восторге, но все же подумал, что лучше так, чем вытряхивать песок, например, из разных мест.
Затушив огонь, они шли обратно через лес к катеру, Джон то и дело поглядывал на Джима. Похоже, что раздражение Мориарти стало проходить, и это не могло не радовать. Он оглядывался по сторонам, но скорее проверяя местность, а не любуясь ею. Как будто инстинкт, руководивший им в ливень, все еще никуда не делся.
Солнце, которое брызнуло лучами в лицо, когда они вышли, заставило улыбнуться. Дождь умыл зелень, и теперь она сверкала глянцевой, тугой кожицей. Море тоже было спокойно, если бы не память о волнах и мокрая одежда как напоминание о дожде, сложно было бы сказать, что недавно здесь бушевал шторм.
Первым делом Джеймс направился к яхте, нужно было удостовериться, что все в порядке и возвращение назад не станет проблемой. Буря не повредила их судно, так что можно было расслабиться. Искупаться в море, может быть, опять разжечь костер, только уже чтобы поджарить хлеб, а не погреться.
- Кажется, нам все же удастся неплохо провести здесь время, – улыбнулся Джим.
Он забрался на яхту, чтобы найти сухую одежду и аптечку. От воды или еще чего-либо порезы на ноге разболелись.
Забираясь на яхту, Джон тут же скинул сумку. Как и Джима, его интересовало хоть что-то сухое, что можно надеть. Мориарти, конечно, прав, они тут явно одни и вряд ли кого-то смогут шокировать, если вся их одежда будет сушиться, но самому Джону это будет мешать, главным образом отвлекать.
Джеймс нашел заживляющий крем в аптечке и встал перед ростовым зеркалом в маленькой ванной.
- Ты все-таки поранился или ударился? – видя, что Джим взялся за аптечку, он тут же нахмурился.
Вопрос Джона он услышал, хоть тот и был в каюте, искал одежду. Себе сухую Джим уже нашел. Плавать он больше не собирался, посидит на палубе, сделает себе какой-нибудь коктейль…
Сняв и отбросив мокрые брюки, Джеймс внимательно разглядывал в зеркале воспалившиеся линии. Вся площадь порезов, и часть бедра были красными. Джеймсу это не понравилось. Он ненавидел болеть. Состояние, когда собственное тело напоминало о своем несовершенстве и недолговечности, вводило Мориарти в состояние ярости. Смерть от пули или иная насильственная не пугали его, но болезнь или… еще хуже – старость… Нет, Джеймс намеренно вел такой образ жизни, чтобы не дожить и до 50. А если все же удачливость его подведет… у него был запасной план. В день своего 49 пустить себе пулю в лоб. Обыграть свою смерть. Именно это он и собирается сделать.
Нанеся мазь густым слоем на весь покрасневший участок, Джеймс скинул мокрую одежду, и, презрев джинсы, ткань бы стерла мазь, накинул халат.
Джон нашел подходящую и, главное, сухую одежду в лице какой-то футболки и джинсов, которые, то ли и правда были малы, но, скорее всего, оказались неудобными совсем по другой причине, в последний вариант он верил охотней. В конечном счёте не мог же он и правда утащить с собой то, что ему заведомо мало. После грозы небо опять синело, солнце грело настолько, что скоро снова начнет припекать. Наклонившись, чтобы закатать штанины джинсов повыше, Джон тихо ругнулся сквозь сжатые зубы, ему явно стоит распотрошить аптечку на предмет заживляющего. С другой стороны, не похоже, что у него будет много времени на то, чтобы просто сидеть без дела. Для этого у Мориарти слишком много энергии, и у него тоже.
- Нет, не ушибся и не поранился, – усмехнулся тот, выходя к Джону, говорить о возможной проблеме он не стал, не о чем говорить, по сути, всего лишь покраснение.
Джон отвлекся на звук шагов, подняв взгляд на вошедшего в каюту Джима, он несколько озадаченно изогнул бровь, глядя на халат. По его мнению, ходить в нем по катеру не очень-то удобно. Догадка пришла с весомым опозданием. Ну, разумеется, он мог бы и сам понять, врач хренов, выругался на себя Джон. Соленая вода, охлаждение… определенно, все это не пошло на пользу порезам. И Джим явно не думал говорить об этом, считает это чем-то, не стоящим внимания. Джон мысленно покачал головой.
- А как ты? – Джим подошел ближе, провел пальцами по груди Джона.
Тот усмехнулся, ловя руку Мориарти и, поднеся к губам, мягко поцеловал его пальцы.
- Можно сказать, что твоя мечта сбылась наполовину. Сидеть я все же могу, но вряд ли назову это особенно приятным ощущением, – он посмотрел в глаза Мориарти уже куда более серьезным взглядом, сильнее сжимая его руку в своей. – Покажешь порезы сам или для этого мне придется тебя связать?
Сейчас, когда страсть поулеглась, словно накормленный зверь, Джим хоть и испытывал некое тайное удовлетворение, наблюдая за скованностью движений Джона, но особой радости не было. Все же у них отпуск, активный отдых, плаванье, и все в таком духе. Мориарти был бы не прочь прокатиться на лошадях, а сейчас упоминать об этом при Джоне было скорее издевкой, чем предложением. Заживляющая мазь была у него в кармане, он вытащил ее, вкладывая в свободную руку Джона, готовый прийти на помощь в устранении последствий их несдержанности.
Угроза в голосе Ватсона заставила его остановиться. О, Джим не сомневался в способностях Джона его связать.
- Я бы был не против, – улыбнулся он, бросив открытый взгляд, – правда, не из-за такой мелочи. Это правда, пустяк…
Джон забрал у Мориарти мазь, он заинтересованно прищурился на словах Джима.
- Неужели? А какой бы повод тогда не считался мелочью?
На самом деле, он не знал, можно ли эти слова воспринимать всерьез, хотя, глядя в глаза Джима, он решил, что все же стоит. Сейчас, осмысливая то, что вырвалось под действием эмоций, Джон подумал, насколько это было бы настоящим безумием. Интересным безумием.
Но, кажется, Джон так не считал, на его лице отразилось намерение выполнить свою угрозу.
Джеймс сжал губы в недовольную полосу, и отошел на шаг, скрестив руки на груди. В халате и с растрепанными волосами он напоминал взъерошенного воробья, совсем неопасного, если не знать наверняка о том, на что способен его разум.
Джеймс совсем не хотел, чтобы Джон видел его больным. Даже если это всего лишь воспаление. И упрямство взяло вверх.
- Нет, – произнес он, – не покажу. Я сам разберусь с этим. Уже обработал. Не на что смотреть, – развернувшись, так что пола халата хлопнула по шкафу, он пошел к двери, намереваясь закончить разговор на этом.
Несмотря на беспокойство Джона, Мориарти явно его не разделял и выглядел недовольным, более того, попытался тут же уйти.
Джон метнулся за Джимом, хватая его за руку и с силой дергая, разворачивая к себе лицом.
- Воспаления разными бывают, нечего пытаться уйти от меня и разговора, – в глазах Джона на миг вспыхнула ярость, впрочем, тут же растворившаяся. – Но если ты уже обработал, то хорошо, – голос его смягчился и он отпустил его руку.
Он не мог не беспокоиться о нем, но с другой стороны Мориарти уже не ребенок, может и сам оценить, насколько все плачевно или нет. А, значит, можно заняться собственными… повреждениями. Хотя, сделать это самому будет очень нелегко.
- Кхм… – Джон немного смутился, – ты мне не поможешь? – он перевел взгляд от Мориарти на зажатую в пальцах заживляющую мазь.
Поняв, что Джон не собирается настаивать на осмотре, Джеймс успокоился. Отчасти ему немного льстило столь сильное беспокойство Джона о его жизни и здоровье, с таким нечасто приходилось сталкиваться.