- Джон, – жарко зашептал он, касаясь уха,– я хочу оставить свои следы на каждом сантиметре твоего тела, чтобы ни у кого не было вопросов и сомнений…
Сейчас Джону хотелось, чтобы на нем не было одежды… Возбуждение и собственное желание делали тесными и его собственные джинсы. Он с трудом мог сдерживать рвавшиеся из горла стоны, Джон с тяжелым хрипом прогибался под прикосновениями Джима, ему казалось, что кожа под его пальцами плавится как от огня. Было просто невозможно сдерживать стоны желания. Он крепче прижал к себе Джима, и ему все равно казалось, что этого слишком мало.
Джон даже был рад, что Мориарти заткнул ему рот, он касался губами его ладони. От ласк Джима он горел словно в огне, нетерпение плавило изнутри, Джон с приглушенным хрипом выгибался от укусов и прикосновений языка Мориарти. Ему хотелось большего, все его тело била дрожь желания, он импульсивно подался бедрами, вперед стараясь прижаться к Джиму как можно теснее. Джон хотел бы что-то сказать Джиму, но его ладонь все еще зажимала ему рот.
Джеймс убрал ладонь, тут же заткнув рот коротким поцелуем-укусом. И начал спускаться ниже, надеясь только на то, что Джон все-таки сможет сдерживать стоны. Он поднялся взгляд, глядя Джону в глаза и тонко улыбнувшись, опустился на колени. Его прошило чувство дежавю, только вот теперь руки Джона свободны, между ними уже не одна ночь вместе, и в душе Джеймса поселилось абсурдное чувство доверия.
Он потерся щекой о явственную выпуклость на джинсах и медленно расстегнул ширинку, чуть спустив джинсы, коснулся губами живота. Джеймс чувствовал предвкушение, не меньшее, чем от ожидания своего удовольствия, дарить его Джону было также невозможно приятно. Он высвободил его полувозбужденный член, и, облизав губы, поцеловал обнажившуюся головку. Джеймс не спешил, но и не мучил медлительностью, понимая, что их могут застать в любой момент, он придерживал одной рукой Джона за бедра, второй ладонью лаская его член, сосредоточив внимание на головке, чувствуя, как твердеет и набухает плоть между его губ.
Джон с трудом мог сдерживать себя, он кусал губы, стараясь не дать стонам сорваться с губ, но стоило Мориарти опуститься ниже, делая предвкушение острее, как самоконтроль стал облетать пеплом. И ведь дальше было только еще сложнее, Джон часто и поверхностно дышал, стараясь не даль возбуждению затмить разум. Ласки Джима стали действительно обжигающими и из горла вырвался тихий стон, мысленно выругавшись на себя, Джон поднял руку, вцепившись в нее зубами, резкая боль отрезвила его и вернула, пусть и только часть самоконтроля, но так он мог не дать стонам выдать их, пальцами другой он зарылся в волосы Джима. Возбуждение и желание неизбежно затмевало разум, он порывисто толкнулся бедрами давая понять, что не может больше ждать. С трудом разжав зубы, он прошептал.
- Боже, Джим, пожалуйста, только не останавливайся, не вынуждай меня заставлять тебя… – голос Джона сорвался на хрип.
Джеймс прикрыл глаза, почувствовав на затылке чужую руку, и едва успел расслабить мышцы горла, принимая толчок. Из груди вырвался легкий стон, посылая вибрацию. Взявшись за бедра обеими руками, Джеймс провел языком от основания члена до головки, слизнул выступившую капельку смазки. Нетерпение Джона так и подталкивало его к тому, чтобы нарваться на применение силы. Никто кроме Джона даже и в мыслях не держал, что он хоть кому-то может это позволить, и поэтому это было так уникально.
- А если я хочу, чтобы ты меня заставил? – усмехнулся Джеймс, бросая на Джона быстрый взгляд, и обхватив плотно губами, заскользил по члену вниз, вбирая до основания, пока головка не коснулась задней части горла. Джеймс расслабил мышцы, вдыхая через нос, подался назад, выпуская. Он держал бедра Джона, но не настолько сильно, чтобы контролировать его.
Джон сам заткнул рукой себе рот, чтобы заглушить стоны, от ласк Джима сдержать их не представлялось возможным. Он задохнулся от непередаваемого ощущения обволакивающего горячего рта. И не сдержавшись, порывисто толкнулся в столь восхитительный жаркий рот, ему хотелось еще и еще…
Пальцы в волосах Джима порывисто сжались в тот момент, когда он совсем отстранился. Джон с силой надавил на затылок Мориарти, вынуждая вернуться к прерванному делу. Несколько глубоких вдохов, иначе из всех звуков у него получатся только стоны.
- Возьми. В рот. Целиком. Живо, – угрожающе произнес Джон, чеканя каждое слово.
Удерживая голову Джима, он упирался головкой члена в его губы, заставляя открыть рот. В голове Джона билась мысль, что если Мориарти не одумается, то он точно плюнет на осторожность, приличия и все остальное…
- Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я повернул тебя к себе задом и взял без всяких прелюдий и осторожности. Тебе понравится, если тебя увидят в таком положении, а? – хрипло прошипел Джон. Угрожать шепотом сложно, но он очень старался.
Джеймс тихо рассмеялся, получив нужную реакцию, он больше не стал нарываться. Он был уверен, Джон все равно не сможет сделать с ним то, что он сам не позволит, но шум может привлечь ненужное внимание.
Повинуясь давлению ладони, Джеймс приоткрыл губы, скользнув ими по члену, вобрал его в рот до половины. Плотно сомкнув губы, он касался языком чувствительного венчика головки, постепенно вбирая все глубже, чтобы чуть позже, начать двигать головой. Движение бедрами, имитирующие фрикции, он не стал останавливать. Расслабив гортань, позволил Джону входить в его рот так глубоко, как было возможно. Легкие стоны, которые Джеймс не мог сдержать посылали вибрацию по члену, усиливая ощущения. Языком он чувствовал набухшие вены, и насколько горяча плоть, и это невероятно возбуждало, Джим обхватил член губами у самого основания, так что головка прошла в горло, это требовало определенных усилий, но по тому, как реагировало тело Джона, он понял, эти усилия того стоили.
Джон мысленно порадовался, что Джим не стал и дальше нарываться. Причинять ему боль не хотелось, но в таком состоянии он приложил все свои силы, чтобы получить желаемое, и их просто не смогли бы не услышать.
Ему снова пришлось зажимать себе рот рукой, стоны не очень-то спрашивали разрешения, можно им звучать или нет. Но на этом фоне все опасения быть услышанным стирались намертво, только каким-то усилием воли заставляя себя сдерживаться. Джон не мог унять желание проникнуть в жаркий рот Мориарти как можно глубже. От этих ощущений он терял голову. Обжигающе дразнящие прикосновения языка, теснота сомкнувшихся на его члене губ… он совершенно точно сходил с ума от возбуждения и удовольствия. По телу пробегала дрожь, как от разрядов тока, и чем больше он получал, тем еще больше хотелось. Джон то поглаживал Джима по волосам, то порывисто сжимал пряди в пальцах. Воздуха было слишком мало в легких, но чтобы вдохнуть, нужно было убрать руку, а значит можно выдать себя сорвавшимся стоном. От самой перспективы быть застигнутыми в такой момент адреналин бешеным ураганом несся по венам, накаляя и распаляя еще больше, сжигая воздух в самих легких. Даже при попытке с шумом вдохнуть, Джон ощущал, что долго так не продержится, находясь буквально на самой грани и совершенно не осознавая, как против всякой осторожности уже сам почти яростно вбивается в желанную обволакивающую влажность рта Джима.
Джеймс ускорил движения, чувствуя, как набухает головка. Обхватил менее чувствительный ствол ладонью, совершая круговые движения, и сосредоточился на ласках особенно чувствительного места под головкой. Сдавленные стоны Джона, его пальцы на затылке и дрожь, пробегавшая по телу, говорили о том, что тот на грани оргазма. Джеймс сомкнул большой и указательный палец в кольцо, обхватывая основания члена, пара секунд задержки от которого ощущения станут еще более острые. Если бы они были не в общественном месте, Джим с лихвой насладился его стонами. Сейчас приходилось ориентироваться по движению тела. Ускорившиеся резкие движения подсказали ему, что Джон уже на грани. Джеймс убрал руку, позволяя ему входить в его рот, с тем ритмом, каким он захочет. Пара глубоких толчков, не слишком осторожных, так Джеймс схватился за бедра Джона, впиваясь пальцами, на что тот вряд ли обратил внимание, и по горлу прокатилась обжигающая волна. Джим продолжал движение, пока не почувствовал что Джон расслабился и только потом отстранился, тяжело дыша, чувствуя как саднит горло и губы.