– Всё потому, что таких уже не осталось. Теперь я могу говорить с тобой обо всём и даже больше.
– Значит, я никогда не узнаю, что это было. – Он прицокнул, нахмурив нос.
– Никогда. И всё же, что ты имеешь ввиду? Что я слишком много говорю? Или что я озабоченная.
– Оба этих качества в тебе меня очень даже устраивают.
– Тогда ты странный, если тебя не достаёт моя болтовня.
– Ну, я ведь отстраняюсь в свои мысли и тебя не слышу. – Сказал мужчина, сдерживая улыбку, и тут же получил удар кулаком в низ живота. Не сильный, но достаточный, чтобы напугаться и согнуться пополам. Они снова посмеялись, а после наступило длительное молчание.
– Альваро, у тебя ведь действительно очень много денег, зачем тебе?
– Уточни, пожалуйста, суть вопроса, пока что он звучит глупо.
– Ты живёшь скромнее, чем можешь себе позволить. У тебя всего две машины, и вряд ли они эксклюзивные, хотя я не разбираюсь. Я не помню, чтобы ты купил себе хоть что-то за эти месяцы, кроме костюма на праздник, но это была необходимость. Оплатить работников, расходы на дом – это копейки для тебя. На меня ты потратил гораздо больше, гораздо. – Она прикусила губу, в тысячный раз, вспоминая про выкуп.
– Через дорогие машины и прочие пафосные траты я прошёл. Я ведь рассказывал тебе.
– Я помню. Но тогда это были не твои деньги.
– А разве есть разница. Поверь, не важно, на какие именно бумажки куплена машина, она едет одинаково.
– Ты боишься снова стать бедным?
– Нет. Я боюсь снова быть беспомощным. Смотреть на свою горящую жизнь и не иметь власти, чтобы всё потушить.
– Значит, деньги для тебя власть?
– Деньги для меня уверенность в завтрашнем дне.
– Звучит банально, поэтому похоже на правду. Но для приличия раз в неделю покупай себе яхту или вертолет.
Он глубоко вздохнул после лёгкого беззвучного смеха.
– Люблю всё, что ты говоришь. Даже, несмотря на то, что ты до сих пор путаешь предлоги.
– Ещё раз скажешь мне это, и я напишу мелом во всю твою черную стену правила, чтобы не ошибаться.
– Если действительно захочешь, то сделаешь это и без моего одобрения.
– Ты заметил, как мы стали ценить ночи? Из-за того, что мало остаёмся днём наедине.
– Замечу утром, когда усну на совещании. – Он улыбнулся и продолжил: – Конечно, заметил. Только вот ночи с тобой я и прежде ценил.
– Ну вот, снова ты красиво говоришь, и я чувствую себя никчёмной.
Альваро ничего не ответил, лишь несогласно кивнул головой, глубоко вздохнул и перевернулся на спину. Лидия подвинулась ближе, устраиваясь у него под боком.
– Если я пережил всё, что я пережил, чтобы в итоге мне досталась ты, то ладно.
– Слишком громкие слова.
– Но мне действительно захотелось их сказать.
Она смущённо улыбнулась и провела кончиками пальцев по его животу, поглаживая смуглую кожу.
– Это отвлекает.
– Что?
– Твои касания. Они отвлекают меня от мыслей.
– Ты итак думаешь слишком много. – Девушка, глубоко вдохнув, сменила тему. – Твой шрам хорошо затянулся. – Она коснулась выпуклого бугорка на животе, чуть более светлого, чем кожа вокруг. – Но выглядит не очень, так что постарайся больше не ловить пуль.
– Он ещё больше затянется и будет не таким заметным.
– Как те, что на бедре, колене и лопатке? – Она подняла взгляд к нему, ожидая увидеть недовольное лицо, но мужчина был спокоен. – Я знаю твоё тело, Альваро. Если я ничего не спрашиваю, это не значит, что не понимаю. – Девушка, не отводя взгляда, провела пальцами по косым мышцам, следуя вдоль длинного закругленного шрама. – А этот?
– От ржавого ножа. – Альваро схватил её руку и поднёс к губам, поцеловав костяшки пальцев. Мужчине явно не хотелось вспоминать историю появления этой отметины.
– Tamam. Söyleme, canım. (*тур: Ладно. Не говори, дорогой)
– Это не честно. Можно хотя бы по-русски?
– Я говорю с собой, а не с тобой.
– Испанский, турецкий, какой дальше?
– Пока не думала. Хочешь, это будет болгарский?
– Нет, только не его. Лучше учи каталанский.
– Зачем? Все каталонцы знают испанский.
– Это же официальный язык, все официальные документы на нём. Каталанский нужен, если собираешься здесь жить.
– А я собираюсь здесь жить?
Он не ответил, но издал при выдохе звук, похожий на рычание.
– Отвези меня в Оризари. – сказала она, после очередной длительной паузы.
– ты ведь итак была в отеле на днях.
– Не в отель. В Оризари. Я хочу посадить куст корицы твоей маме.
– Ты не обязана для меня это делать.