Воздух, проникая в лёгкие и насыщая кровь кислородом, заставлял её пошатнуться.
– Сеньора! – Чиро подхватил её, удерживая на ногах. – Что с вами?
– Увези меня! – она не могла кричать, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. – Чиро увези меня отсюда.
– Лидия, я не могу. Что с вами случилось?
– Чиро помоги мне, я прошу тебя, помоги!
Только выехав на трассу она, наконец, смогла схватить столько воздуха, чтобы сомкнуть пересохшие губы.
– Я должен сообщить ему, куда везу вас.
– Чиро, я сойду с ума, если он приедет за мной. Я сразу же сойду с ума. – Она вновь начала хватать губами воздух.
В глазах мужчины была лишь растерянность, он смотрел на неё в зеркало заднего вида с явным желанием помочь, но не представлял как. Поэтому делал то, что она просила, всецело понимая, чем это ему грозит. Когда его телефон в очередной раз зажужжал в кармане, мужчина зажал на пару секунд кнопку выключения и швырнул потухший гаджет на соседнее кресло.
Она боялась, что сгорит от мыслей, но как же интересно устроен человек. Девушка, смотря в окно, начала думать не о том, что произошло, а о прекрасных пережитых вместе моментах. Так работала своего рода защитная реакция, потому как эти мысли действительно свели бы её с ума.
Сильвии на ипподроме не было, но её муж Серхио, встретил Лидию не менее радушно, чем это обычно делала женщина. Девушка при всём желании не смогла бы скрыть своего состояния. По её лицу было отчётливо понятно, она пришла сюда, потому что больше ей некуда идти.
Чиро остался сидеть в машине, с парковки хорошо просматривалась вся территория ипподрома.
– Если бы ты только знал, как я устала находить сходства со всеми, кому сочувствую. Меня будто, как и тебя привезли для скачек, но, когда я почти заняла призовое место – отправляют из-за негодности. – Конь громко фыркнул, резко поведя голову в сторону. – Прости, Рюзгар, я знаю, что ты не негодный. Они просто не нашли к тебе подход. Может, так же и со мной? Он, не понимая меня, хочет поступить как лучше и не догадывается, как больно мне делает. – Она поднялась с выложенного соломой пола. – Жаль, что ты не умеешь говорить. Сейчас рядом со мной как никогда много близких людей, но я ни одному из них не смогу вывалить все мысли, что набили мою черепушку. Прости, но слушать их придётся тебе.
У Рюзгара, появились личные средства для ухода, так как хозяева и ветеринары, наконец, выяснили, что ему требуется. Лидия расплела его гриву, стараясь в это время говорить с животным спокойным бархатным голосом, чтобы он не мотал головой. Рюзгар, шевеля ушами, внимательно её слушал, и не шелохнулся ни разу. Вымыв и вычистив пушистые волны волос, девушка расчесала их гребнем.
– Ну что, не будем тебя заплетать?
– На его свежевымытых волосах не будут держаться резинки. Когда они чистые и гладкие – резинки скользят. – К деннику подошла дочь Сильвии, одетая в свою рабочую форму.
– Спасибо, буду знать. – Лидия, мельком посмотрела на девушку и собрала все щетки Рюзгара в корзину. – Извини, я не помню твоего имени.
– Я к этому привыкла. Обычно я просто дочь Сильвии. – Девушка положила локти на решетку денника, переведя на них вес. – Меня зовут Тавия.
Лидия не горела желанием общаться с девушкой, и ей казалось, что это ясно написано на её недовольном лице. Но Тавия, будто не замечала, или не хотела замечать.
– Он был такой спокойный эти несколько дней. Хорошо, что ты снова приехала.
Лидия, стоя спиной к Тавии, удивленно вскинула бровями, когда девушка обратилась к ней на «ты», но затем, поглаживая шею Рюзгара, постаралась это обдумать и осадить себя. Она тут же поняла, что так возмутило её не неформальное обращение, а то, что его позволила себе девушка, к которой Лидия испытывала неприязнь, довольно необоснованную. А может, из-за Альваро, который считал неприемлемым обращение на «ты», желая быть всегда на голову выше всех.
– Тавия. – Лидия повернулась к ней, стараясь говорить спокойно. – У меня нет настроения, чтобы общаться, извините. – Договорив, она спешно вышла из денника и отправилась за седлом для Рюзгара.
– Не садись с таким настроем на лошадь! – Крикнула Тавия ей вслед, но девушка только закатила глаза и пошла ещё быстрее.
Серхио искренне радовался, что Рюзгар послушен и покорен. Он время от времени дёргал шеей, потому как его щекотала грива, но делал это, не раздражаясь, а играючи.
Чем больше Лидия разгонялась, тем меньше думала. Выброс адреналина застилал собой угнетающие мысли и действовал как наркотик. Конь, казалось, чувствовал то же самое. Он всё быстрее проходил дистанцию переходя с медленного на резвый галоп, вскакивая так высоко от земли, что девушка чувствовала невесомость каждую секунду.